– История. На Императорском ее изучают, но даже ваши познания, увы, очень и очень скудны. Дело в том, что была проведена зачистка Аланги. Сукаи уничтожили не только людей Аланги, они сожгли их книги, стерли с лица земли множество их строений. Но монастыри – это крепости. А мы… – Раган постучал указательным пальцем по виску. – Мы сберегаем книги. – Он поднял чашку и отпил маленький глоток чая. – Поэтому вам не следует насмехаться над предлагаемой помощью. Кроме того, я не просто один монах. Как я уже сказал, я для вас – это новость!
– Твои наставники знают, что ты здесь? – сухо спросил стоящий у меня за спиной Йовис.
– Ха-ха! – Раган снова широко улыбнулся. – А ты забавный человек. Естественно, они знают. Они послали меня. И да, я знаю, что вы оба из Аланги.
Когда он произнес это вслух, мне захотелось затолкать что-нибудь ему в рот, лишь бы он замолчал.
Был ли кто-то поблизости, кто мог бы нас услышать?
– Но! – Раган снова поднял указательный палец. – Вот и новость – я тоже.
Я забыл, как это – быть одному (или одиноким, тут Мэфи не уверен). Ийлан напоминает мне о моей жизни до того, как я стал Алангой. Все, кого я знал в то время, умерли. Я забыл, как это – чувствовать, что важна каждая мелочь.
Императорский остров не сулил нам отдыха, как это бывало раньше. По требованию Лин Раган помалкивал, что он из Аланги, но, даже несмотря на то, что у него не было своего питомца, чувствовалось в нем что-то странное.
Монах из монастыря дымчатого можжевельника? На Императорском острове? Местные ученые просили о встрече с ним, но Лин на все их запросы отвечала отказом.
Давление тех, кто желал отречения Лин, возрастало. Я сам этого хотел, когда присоединился к Безосколочному меньшинству.
А теперь я посреди ночи стою возле двери в ее комнату, делаю вид, будто не слышу, как она плачет от бессилия, и думаю: может, постучать, спросить, все ли с ней в порядке, и попробовать как-то успокоить?
Когда я сказал Лин, что о ней думаю, я вспоминал, как мама держала мое лицо в своих ладонях. Правда.
Она этого не заслуживала.
Во время тренировочного боя я перестарался. Размахнулся и по дуге нанес чересчур сильный удар по щиколоткам спарринг-партнера. Стражница, охнув, повалилась на землю и никак не могла сделать следующий вдох. Я, глядя на нее, поморщился, а когда она восстановила дыхание, протянул руку и помог подняться.
– Прости, это было слишком жестко с моей стороны.
Стражница слабо улыбнулась в ответ:
– Так мы становимся сильнее.
Нет, подумал я, так я когда-нибудь случайно тебя убью.
Вокруг бились на кинжалах и палках мои стражники.
– Все, хватит, – скомандовал я. – На сегодня закончили. Всем быть начеку. Повсюду рыскают конструкции. Они только и ждут, когда подвернется удобный случай для нападения. И помните: некоторые из них могут выглядеть как люди. Это не должно сбить вас с толку, действуйте не мешкая.
Мэфи выбежал из сада и, не сбавляя скорости, врезался мне в бедро. Я с трудом устоял на ногах.
– Привет, привет, привет!
Некоторые стражники заулыбались. Мэфи им нравился, что удивительно, потому что он нагло рылся в их пожитках и не раз утаскивал дорогие им вещицы, чтобы поиграть. А я все еще не мог объяснить ему, что такое личная собственность.
На следующий день нам предстояло отплыть на Хуалин-Ор, родной остров матери Лин. Супруга императора умерла, когда я был еще мальчишкой. Мне запомнились только белые флаги на мачтах кораблей и на карнизах домов. Внезапная болезнь за считаные недели пожрала ее изнутри, оставив одну хрупкую оболочку. Никто не знал, как бороться с этой болезнью, и я слышал, как мать с отцом шепотом говорили, что врачей, которые пытались и не смогли ее вылечить, казнили.
Любопытно посмотреть на этот остров и познакомиться с этой семьей. Матушка была права – у Лин никого нет. Но может быть, она найдет там какую-нибудь родню.
Уж на Хуалин-Оре ее точно должны поддержать.
Но тогда и я не должен стоять у нее на пороге с поднятой рукой и гадать, следует ли постучать и сказать, что я готов побыть рядом, если она хочет выговориться.
Я стиснул зубы. Это не важно. Да, я перестал посылать безосколочным сообщения, но я не был ее другом. Совал повсюду свой нос, насколько хватало смелости, но так и не нашел меч, который должен украсть для Кафры согласно нашему уговору.
Если Лин взяла его с собой, то он должен быть под замком где-то на корабле.
– Ты задумался, – сказал Мэфи, когда мы поднимались по ступенькам во дворец.
Как ему объяснить все мысли, которые не дают мне покоя?
– Я больше не знаю, как сделать то, что правильно. Я пришел сюда, чтобы поступить правильно, а теперь все запуталось.
– Кто-нибудь знает, что такое правильно?
Я искоса глянул на Мэфи:
– Ты читаешь… книжки по философии?
