Кстати, Наполеон, со своей стороны, тоже учитывал уроки Эйлау и Гейльсберга и, как мы уже видели, отдавал должное (в разговоре с Ланном после битвы при Гейльсберге) боевым качествам русских солдат. Он знал книгу английского генерала Р. Вильсона о русских войсках и вывод генерала:
Русский командный состав, хотя в целом и уступал наполеоновскому, был представлен в 1812 г. не только высокородными отечественными и чужеземными бездарностями вроде И.В. Васильчикова и Ф.О. Паулуччи, Ф.Ф. Эртеля и П.А. Шувалова, Евгения Вюртембергского и Карла Мекленбургского, но и талантливыми генералами, иные из которых могли поспорить с маршалами Наполеона. Первыми в ряду таких генералов (не считая пока оказавшегося в начале войны не у дел Кутузова) стояли Барклай и Багратион.
Михаил Богданович Барклай де Толли (1757–1818) — потомок шотландских дворян, переселившихся к концу XVII в. в Лифляндию, сын бедного армейского поручика — достиг высших армейских чинов и должности военного министра благодаря своим дарованиям, трудолюбию и доверию, которое с 1807 г. прозорливо возымел к нему Александр I. Дальновидный и осмотрительный стратег («русский Даву», как называл его Багратион), «мужественный и хладнокровный до невероятия» воин, «великий муж во всех отношениях» (так отзывались о нём Денис Давыдов, декабристы А.Н. Муравьёв и М.А. Фонвизин)[821], Барклай, однако, слыл в представлении многих современников, а также историков, и «нерешительным», и «ограниченным»[822]. Но, несмотря на все метаморфозы его прижизненной и посмертной славы, он ещё в XIX в. заслужил признание крупнейших умов России и Запада. По мнению К. Маркса и Ф. Энгельса, Барклай де Толли
Военачальником совсем иного склада ума, характера, темперамента и происхождения был князь Пётр Иванович Багратион (1769–1812) — отпрыск грузинской царской династии Багратионов, потомок Давида Строителя, правнук царя Вахтанга VI, любимый ученик и сподвижник Суворова — «генерал по образу и подобию Суворова», как его называли[825]. Посредственный стратег, он тогда не имел себе равных в России как тактик, мастер атаки и манёвра (можно сказать: «русский Ней»). Стремительный и неустрашимый, с открытой, пылкой и щедрой душой, кумир солдат, воин до мозга костей, Багратион к 1812 г. был самым популярным из русских генералов — не только в самой России, но и за границей. «Краса русских войск», — говорили о нём его офицеры. Г.Р. Державин многозначаще «уточнил» его фамилию:
Отдельными соединениями в армиях Барклая и Багратиона командовали генералы, уже прославившие себя в многочисленных войнах трёх последних царствований: генерал-лейтенант Николай Николаевич Раевский (1771–1829) — предприимчивый, отважный, бескорыстный и великодушный герой, о котором Наполеон говорил:
