Вместе с тем нельзя согласиться и с М.Н. Покровским, заключившим, что после опубликования переписки Александра I с Чарторыйским (о «высочайших повелениях» Михаил Николаевич не упомянул) «совершенно невозможно говорить о «нашествии» Наполеона на Россию», ибо оно есть всего лишь «акт необходимой самообороны»[791]. Если бы Россия в 1811 г. начала войну, тогда было бы невозможно говорить о нашествии Наполеона. Но дело обернулось иначе: пока царь планировал, Наполеон осуществил нападение.
Александр I выехал к армии (из Петербурга в Вильно) раньше Наполеона 9 апреля 1812 г. Наполеон, узнав об этом, 9 мая оставил Париж и помчался вслед за своей Великой армией, которая уже шла разными дорогами через земли государств Рейнского союза к Польше. 16 мая император въехал в Дрезден и здесь задержался на две недели, устроив за это время грандиозную политическую демонстрацию против России. Сюда к нему на поклон съехались почти все европейские монархи, включая прусского короля и австрийского императора. Держались они раболепно, источая лесть, славословие, веру в его непобедимость. Цитирую Е.В. Тарле: «Лесть на этот раз была такой непомерной, безудержной, вне всяких масштабов и рамок, что в разгаре этих дрезденских торжеств кто-то вслух высказал уже нечто вроде гипотезы о божественной природе всемирного завоевателя»[792]. Наполеон реагировал на лакейство коронованных особ снисходительно, трепал за уши (как он любил это проделывать с детьми) королей и принцев, а королев и принцесс то забавлял, то смущал армейскими шутками. Как всегда, отправляясь на войну, он старался быть в приподнятом настроении.
Из Дрездена Наполеон выехал в Познань, где провёл ещё несколько дней, отслеживая маршруты движения своих войск. Местная шляхта устроила ему торжественную встречу, представ перед ним в немыслимо роскошных нарядах из бархата и парчи, с позолотой и бриллиантами, в напудренных париках. Наполеон, глядя на них, поморщился: «Господа, я бы предпочёл видеть вас в сапогах со шпорами, с саблей на боку, по образцу ваших предков, при приближении татар и казаков»[793].
Из Познани император отбыл в Торн, далее — в Данциг и Кёнигсберг, проверяя в каждом из этих городов, надлежаще ли обеспечены оружием, боеприпасами, продовольствием соединения Великой армии, которые шли и шли к границам России. 10 июня Наполеон прибыл к своим войскам в местечко Вильковышки близ города Ковно. Здесь на биваке он написал воззвание: «Солдаты! Вторая польская война началась. Первая кончилась Фридландом и Тильзитом. В Тильзите Россия поклялась хранить военный союз с Францией и бороться против Англии. Теперь она нарушила свои клятвы. <…> Россия увлечена роком — да свершится судьба её!»[794]
«Это воззвание, — читаем у Е.В. Тарле, — и было объявлением войны России: никакого другого объявления войны Наполеон не сделал»[795]. Другие отечественные историки (царские, советские, постсоветские) доныне утверждают, что Наполеон вторгся в пределы России вообще «без объявления войны»[796]. Оба этих утверждения неверны. Воззвание Наполеона от 10 июня не было объявлением войны. Оно адресовалось не правителям России, а солдатам Франции — с целью оправдать перед ними начало войны и поднять их моральный дух. Объявление войны России Наполеон сделал в тот же день, 10 июня, по общепринятым нормам — через своего посла в Петербурге А.Ж.Б. Лористона, который вручил управляющему Министерством иностранных дел Российской империи князю А.Н. Салтыкову надлежащую ноту. «Моя миссия окончилась, — уведомлял посол официальную Россию, — поскольку просьба князя Куракина о выдаче ему паспортов[797] означала разрыв, и Его Императорское и Королевское Величество с этого времени считает себя в состоянии войны с Россией»[798].
