Художник начал проводить реставрацию и очистил от поздних наслоений часть прекрасной живописи. В 1844 году Николай I был в Киеве и специально поехал посмотреть на открывшееся чудо. Однако Митрополит Киевский и Галицкий Филарет (Амфитеатров; 1779–1857) не одобрял проводимые работы. «Ваше Величество, – взывал Филарет, – открытие и возобновление древней живописи здешнего собора повлечет староверов к поощрению в их лжемудриях».
Точка зрения Повелителя Империи была совсем иной; он не опасался каких-то церковных прений. «Я, Владыко, не смотрю, как молятся, лишь бы молились. Ты любишь старину, и я люблю. Теперь в Европе дорожат малейшей старинною вещью. А мы, возобновляя древнюю живопись, можем ли думать, что оказываем предпочтение староверам. Вздор. Не противоречь».
Не было сомнения, что старое надо охранять и защищать даже и тогда, когда оно носит не фактический, а, так сказать, символически-эмблемическое значение. Здесь новации, критические оценки и сомнения совсем неуместны.
В июле 1837 года Император признавался в письме Цесаревичу: «В Оружейной палате много вздору и многое, даже корона Мономахов, не под настоящим значением. Трудно, однако, преодолевать предрассудки, которые сохранились в общем убеждении и походят на святыни, потрясать, и в такой век, где и незыблемое потрясается. Наводить сомнения вообще опасно».
В царствование Николая I мероприятия в области организации церковной жизни и церковного управления начали принимать систематический и целенаправленный характер. Конечно же, государство и раньше совсем не «сторонилось» церковной политики. Наоборот. При Петре I (отмена Патриаршества) и при Екатерине II (секуляризация церковной собственности) вторжение светской власти в жизнь Церкви было грубым и бесцеремонным.
Теперь же наступили иные времена. Нет, контроль Синода нисколько не ослабевал. Можно даже обоснованно говорить, что при обер-прокуроре графе и гусарском генерале Н. А. Протасове этот контроль стал еще придирчивее, чем при его предшественниках[152].
Церковная политика Николаевского царствования носила попечительский и охранительный характер. Цезаропапистские поползновения, религиозный индифферентизм, увлечение «надконфессиональным христианством» корононосителей – все это осталось в прошлом. Православная Церковь не только законодательно, но и фактически становилась единственной носительницей и выразительницей духовных чаяний не только «низов», но в лице Императора – и «верхов».
В 1839 году свершилось великое историческое дело: миллионы униатов вернулись в лоно Православия. Этот факт достоин того, чтобы быть отмеченным не только как выдающееся явление эпохи, но и как важнейшее событие в истории Русской Православной Церкви.
При Николае Павловиче стали заметны качественные и благотворные изменения в церковной жизни. Возросло количество епархий с 40 (1825 год) до 55 (1855 год).
Впервые за весь синодальный период существенно увеличивалось число православных обителей. Если с 1701 по 1810 год количество монастырей в Российской империи сократилось с 1201 до 452, то к 1855 году их число достигло почти 600. Практически весь этот рост пришелся на тридцатилетие: 1825–1855. Иными словами, в каждый год царствования Николая Павловича в России возникало не менее двух новых обителей.
Еще более впечатляющие показатели – количество построенных церквей и часовен. Если в 1825 году их насчитывалось 27 585, то в 1855 году их уже действовало 48 318. Фактически ежедневно при Николае Павловиче освещалась как минимум одна церковь или часовня!
Кодификация законодательства дала ясный перечень прав и обязанностей духовенства, чего раньше не было. Свод Законов 1832 года содержал в IX томе (Законы о состояниях) изложение правовых норм для белого духовенства, епископов и монашества внутри государства. В Х томе (Законы гражданские и межевые) заключены положения о церковной земле и об ее использовании. В томах XIII, XIV и XVI сформулированы нормы компетенции светских судов по отношению к духовенству.
Свод Законов 1832 года обеспечивал белому духовенству многие нерушимые права. В их числе: свободу от телесных наказаний, свободу от воинской службы, право приобретения земель, освобождение от военных постоев.
При Николае Павловиче существенно увеличилось денежное содержание духовенства. Общие расходы бюджета на эти цели за годы царствования возросли с 0,5 до 1,5 %.
Если в 1825 году количество приходов с содержанием для клира едва достигло тысячи, а выделяемая сумма не превышала 100 тысяч рублей, то к 1851 году таковых приходов насчитывалось 13 215, а общий объем государственного вспомоществования составил 2 млн 725 тысяч рублей.
Заметно возросло и количество духовных учебных заведений. В 1825 году в России имелись 3 духовных академии, 36 семинарий и 128 училищ. Через четверть века, в 1850 году, показатели были следующими: 4 академии, 47 семинарий и 182 духовных училища.
