Деятельность ведомства А. Х. Бенкендорфа с самого начала вызвала недовольство в различных кругах. Больше всего роптали те, кто занимал заметные должности в государственном аппарате. Главнейшая функция Третьего отделения состояла в выявлении и пресечении служебных злоупотреблений, и высшему чиновничеству не мог понравиться подобный контроль.
Раньше любой управляющий считал себя чуть ли не самодержавным правителем в своем ведомстве, хотя миловать и наказывать мог в России лишь Царь. Но как гласила народная поговорка: до Бога – высоко, до Царя – далеко.
Теперь бесконтрольность и вызываемые ею злоупотребления не оставались незамеченными. Служба Бенкендорфа, это «недремлющее око Государя», всегда была начеку, и любой подданный мог передать туда информацию о неблаговидных поступках должностных лиц. И передавали. Граф, которого Николай I искренне уважал и высокого ценил, немедленно доводил подобные сведения до Монарха. Следовали различные кары: от выговора до изгнания с должности, лишения положения и пенсии.
Свой взгляд на чиновников и их обязанности Николай Павлович изложил в 1835 году тайному советнику М. В. Велинскому при назначении его инспектором гражданского ведомства Сената:
«Я хочу возвысить гражданскую службу, как возвысил военную. Я хочу знать всех моих чиновников, как я знаю всех офицеров моей гвардии. У нас чиновников более, чем требуется для успеха службы; я хочу, чтобы штат чиновников отвечал действительной потребности… У нас есть много честных тружеников, кои несут всю тягость службы, не пользуясь ее преимуществами; между тем есть такие, кои, пользуясь службой других, получают все преимущества по службе. Я не хочу, чтобы так было».
Наличие добрых намерений самого Монарха отнюдь еще не означало, что в психологии и мировоззрении служилого люда произошли положительные и заметные изменения. Волокита, безынициативность, боязнь «брать на себя», ну и, конечно, желание извлекать личную выгоду с чиновного кресла – эти пороки чиновной среды поддавались исправлению с большим трудом. Результатов тут скорых ждать не приходилось; но Император желал иметь самую надежную информацию о служебном рвении и общественной добропорядочности в особенности тех, кто занимал высшие должности и носил высшие звания по Табели о рангах.
В поле зрения тайной службы находилась деятельность высших должностных лиц Империи; родовитость и иерархическая принадлежность роли не играли.
В обзоре Третьего отделения за 1829 год, например, говорилось, что министр финансов (1823–1844) Е. Ф. Канкрин (1774–1845), «человек знающий, просвещенный, деятельный и трудолюбивый, но упрямый, он не слушает никого, кроме нескольких любимцев, которые его обманывают».
В свою очередь, министр внутренних дел (1828–1831) граф А. А. Закревский (1786–1865) удостоился следующей характеристики: «Деятелен и враг хищений, но он совершенный невежа».
Министр же народного просвещения (1828–1833) князь К. А. Ливен (1767–1844) был назван «обскурантом», а о военном министре (1832–1857) графе А. И. Чернышеве (1785–1857) говорилось, что «пользуется печальной репутацией» и является «предметом ненависти публики всех классов без исключения». Морской же министр (1828–1836) адмирал А. В. Моллер (1764–1848) прямо обвинялся «в воровстве».
Петербургское высшее общество, где как раз и задавали тон сливки чиновного мира, не могло понять и принять новые правила жизни и службы. Бенкендорф стал объектом беспощадной критики и поношения. В глаза всесильному начальнику ничего не говорили (хоть и не признавались, но попросту боялись «могущественного временщика»), но в своем кругу обвиняли последнего чуть ли не во всех смертных грехах.
Конечно, наушничество, доносительство, возведенные на уровень государственной политики, не могли не считаться злом. Но, с другой стороны, безопасность государства надежно охранялась, и за все тридцать лет правления Николая I возник лишь один значительный заговор, который властям удалось быстро раскрыть. Это был кружок, названный по имени организатора его М. В. Буташевича-Петрашевского (1821–1866) «Петрашевским». Участники нелегальных собраний обсуждали многие темы, в том числе и план: поднять крестьянское восстание, свергнуть царскую власть и установить «социальную республику».
Членов тайного общества арестовали в апреле 1849 года. По делу «петрашевцев» к следствию привлекли 123 человека, 21 из которых был приговорен к казни. Царь отменил смертный приговор. Участников сослали на разные сроки на каторгу в Сибирь. (Одним из обвиняемых по делу проходил Ф. М. Достоевский.)
Руководитель Третьего отделения Александр Бенкендорф пользовался неизменным расположением Царя, что выражалось в особых знаках внимания: в 1826 году он стал сенатором, в 1828 году произведен в генералы от кавалерии, в 1831 году назначен членом Государственного Совета, а в 1832 году ему был пожалован титул графа.
