Собственно, «триада» являлась парафразом старого воинского призыва: «За Веру, Царя и Отечество!», с которым многие поколения русских воинов шли на поле брани, самоотверженно защищать Русь-Россию. И все. Увидеть в этом «реакцию» или «обскурантизм» могли лишь люди с неуемным буйством фантазии…
В самом начале Николай I заявил, что желает, чтобы жизнь в стране регулировалась законом. Это был, по его словам, «первый по важности предмет», на который он и «устремил все свое внимание». Он много слышал о произволе и лихоимстве в системе правосудия. Подобным порокам способствовало то, что законодательно-правовая база не была унифицировала; являлась сложной, запутанной и противоречивой.
В России в начале XIX века существовало огромное количество распоряжений, указов и других законодательных актов. Многие из них были изданы в такие давние времена, что об их существовании мало кто и знал. Предшествующий универсальный законодательный свод – Соборное Уложение – появился еще при Царе Алексее Михайловиче в 1649 году!
Николай I решил навести в этом важном деле порядок, проведя кодификацию (систематизацию) законодательства. Эту важную работу Монарх поручил в 1826 году М. М. Сперанскому, который с группой помощников к 1830 году осуществил Царский замысел.
В опубликованных объемных 45 томах было собрано 30 тысяч законов, появившихся в России со времен Соборного Уложения Царя Алексея Михайловича 1649 года. Сорокапятитомный труд получил название «Полного Собрания Законов Российской империи».
Это была первая часть задачи. Вторая же, не менее важная, состояла в том, чтобы из общей массы юридических актов отобрать лишь те, которые не потеряли свою силу и действовали на территории Империи к началу 30-х годов XIX века.
В 1832 году данное собрание нормативных актов было издано; оно насчитывало 15 томов и получило название «Свода Законов Российской империи». Его отпечатали большим тиражом и разослали во все концы Империи. Царь считал, что в каждом государственном учреждении (присутственном месте) должно находиться собрание государственных норм и правил.
Деятельность по кодификации законодательства протекала под постоянным контролем Николая I, который внимательно все читал и делал замечания. Он принял решение, что отныне все новые законы должны немедленно публиковаться как продолжение «Свода Законов»[74].
Николай Павлович с благодарностью оценивал работу Сперанского, высоко ставал незаурядный ум и деловые способности этого сановника. Когда тот умер в 1839 году, Император с грустью признавался барону М. А. Корфу: «Михаила Михайловича не все понимали и не все умели довольно ценить; и сперва я сам, может быть, больше всех был виноват против него в этом отношении. Мне столько было наговорено о его либеральных идеях; клевета коснулась его даже и по случаю 14-го декабря, но все обвинения рассыпались, как пыль».
Другая важная задача, вставшая сразу же по восшествии на Престол, касалась оздоровления государственных финансов. Еще во времена Екатерины II правительство начало в большом количестве выпускать в обращение бумажные деньги (ассигнации). Первоначально стоимость бумажных и серебряных денег была равнозначной. Но постепенно, по мере того как количество ассигнаций увеличивалось, их реальная стоимость стала падать.
К началу царствования Николая I один рубль ассигнациями стоил примерно четвертую часть серебряного рубля. Истинным бедствием при финансовых расчетах являлась произвольная оценка стоимости денег. Например, если крестьянин продавал на рынке овес и получал за него ассигнациями, скажем, по курсу 25 копеек серебром за пуд, то, покупая на том же рынке в лавке сукно, с него просили заплатить из расчета 30 копеек ассигнации за серебряный рубль.
К тому же государство (казна) держало фиксированный курс и требовало, чтобы все государственные платежи налогов и сборов осуществлялись по курсу 29 копеек за рубль серебром. Возникала финансовая неразбериха. Положение складывалось совершенно ненормальное.
Царь поручил министру финансов графу Е. Ф. Канкрину исправить положение. Царское поручение было исполнено: за короткий срок министру удалось накопить большие государственные запасы драгоценных металлов (золота и серебра), что позволило установить твердое соотношение рублей.
Весь ход финансовой реформы протекал не только под контролем Императора, но при его неоднократном участии в заседаниях особого «секретного комитета». При этом он совершенно не обращал внимания на субординацию и призывал высказываться открыто и свободно.
Однажды в феврале 1843 года Канкрин, не согласный с предложением Монарха выпускать кредитные билеты мелкого достоинства в 1 рубль (министр же предлагал исходный номинал 3 рубля), заметил: «Впрочем, как Вашему Величеству угодно!» Ответ последовал незамедлительно: «Здесь не об угодливости дело; знаю, что если я прикажу, то вы должны исполнить; я собрал вас здесь, чтобы рассуждать».
