Когда в 1837 году Бенкендорф тяжело заболел, то Царская Семья окружила его необычным вниманием. Сам Император часами находился неотлучно при нем. За жизнь царского любимца переживали и простые люди, видевшие в графе, принимавшем в своем петербургском кабинете как именитых, так и безвестных просителей, бескорыстного защитника от произвола начальства. Бенкендорф выздоровел и верно прослужил «своему Государю» еще несколько лет. Скончался он в 1844 году.
В эпоху Николаевского царствования взошла звезда и еще одного известного государственного деятеля – графа С. С. Уварова (1786–1855). Это один из образованнейших людей своего времени, прекрасно владевший новыми и древними языками, интересовавшийся археологией, философией, историей. Из-под его пера вышел ряд научных работ.
В 1811–1822 годах Сергей Семенович Уваров занимал должность попечителя Петербургского учебного округа, в 1818 году стал президентом Российской Императорской академии наук и на этой должности оставался до самой смерти. Более пятнадцати лет, с 1833 по 1849 год, он являлся министром просвещения. За свои служебные заслуги министр получил редкое поощрение: в 1846 году ему был «высочайше пожалован» титул графа.
Уваров прекрасно понимал значение просвещения и образования и старался содействовать, с одной стороны, развитию начального образования среди населения, а с другой – превратить высшие учебные заведения – университеты – в действительно научные и просветительские центры.
К началу 30-х годов XIX века количество университетов было невелико. Они имелись в Петербурге, Москве (самый старый), в Казани, Гельсингфорсе (Хельсинки, Финляндия), Харькове, Дерпте (Тарту, Эстония), Вильно (Вильнюс, Литва), Варшаве. В 1834 году открылся университет в Киеве. Лучшие студенты обязательно посылались за счет государства за границу, главным образом в известнейшие университетские центры Германии, где продолжали обучение.
Самым крупным подобным учебным заведением был Московский университет, основанный еще М. В. Ломоносовым в 1755 году. В 1831 году здесь обучалось 814 студентов, или почти 30 % всего их числа по России. При университете имелся Благородный пансион с шестилетнем курсом обучения, куда принимались дети дворян, которые по окончании курса имели право поступать в университет. При университете существовал еще и особый Педагогический институт, готовивший учителей для школ и гимназий.
В 30–40-х годах XIX века в Московском университете обучались или преподавали видные ученые, составившие славу русской науки. В их числе и известнейшие историки: М. П. Погодин, Т. Н. Грановский, С. М. Соловьев.
Однако деятельность С. С. Уварова в памяти потомков запечатлелась не конкретными служебными делами, а тем, что он сформулировал так называемую «теорию официальной народности», которую ненавистники Российского государства потом неизменно называли «реакционной». Собственно, никакой «теории» (стройной системы обобщающих положений) Сергей Уваров не создавал.
В 1832 году в циркуляре попечителям (начальникам) учебных округов министр высказал требование, чтобы подрастающее поколение обучалось в духе «православия, самодержавия, народности». Смысл наставления министра состоял в том, чтобы противопоставить модным теориям о «равенстве» и «свободе» особое понимание русской государственности, неповторимого духовного облика русской нации.
Еще раньше подобные же мысли высказал Николай I, вскоре после восшествия на Престол заявивший: «Говорят, что я – враг просвещения. Есть два просвещения: западное развращает их, я думаю, самих; совершенное просвещение должно быть основано на религии».
Эту задачу – ликвидацию невежества с одновременным формированием государственных духовно-нравственных принципов – и должен был решать С. С. Уваров.
Свое «деловое кредо» министр народного просвещения сформулировал вполне отчетливо: «Мы, то есть люди девятнадцатого века, в затруднительном положении: мы живем среди бурь и волнений политических. Народы изменяют свой быт, обновляются, идут вперед. Никто здесь не может предписывать своих законов. Но Россия еще юна, девственна и не должна вкусить, по крайней мере теперь еще, сих кровавых тревог. Надобно продлить ее юность и тем временем воспитать ее. Вот моя политическая система… Если мне удастся отодвинуть Россию на пятьдесят лет от того, что готовят ей теории, то я исполню мой долг и умру спокойно».
В уваровской формуле «Православие» олицетворяло мировоззрение, «Самодержавие» – форму государственного устройства. Понятие же «Народности» подчеркивало, что «Православие» и «Самодержавие» отвечали духу народа, его представлениям об устройстве страны и мира.
Соединение трех указанных явлений исторического бытия и создавало удивительный исторический феномен, называемый Россией. По сути дела, Уваров лишь призывал русских людей не превращаться в «умственных рабов» иностранных учений, уважать прошлое, дела предков и не забывать, что в Империи Двуглавого Орла слишком много неповторимого, своеобразного.
