Лидия Белозёрова сидела в полумраке своего кабинета, нервно постукивая длинными ногтями по полированной поверхности столешницы из красного дерева. Перед ней лежала стопка документов — счета, уведомления, деловые письма. Формальности, пустые бумажки, которые требовали её внимания, хотя единственное, о чём она могла думать последние недели — месть.
Тонкая фарфоровая чашка с остывшим чаем источала слабый аромат бергамота. Лидия отодвинула её резким движением и тяжело вздохнула. Последние месяцы превратились для неё в сущий кошмар. Сначала эта мерзкая история с Платоновым, который каким-то чудом избежал виселицы. Затем его невероятное возвышение, дуэль с Осокиным, а после — похищение Игнатия Платонова, которое должно было завершиться смертью обоих Платоновых.
Но всё пошло не так.
На её столе лежала последняя копия отчёта о финансовом состоянии торговой лавки «Мечта рукодельницы» в Сергиевом Посаде — всего лишь одного из многих её владений, но потеря которого стала символичным ударом. После того как двоюродный братец распорядился закрыть лавку, постоянные клиенты ушли к конкурентам.
— Предатель, — прошипела Лидия, смяв в кулаке кружевной платок. — Родная кровь!
Она до сих пор помнила тот унизительный разговор с Матвеем Оболенским в его кабинете — Лидия посчитала ниже своего достоинства бегать от встречи с родичем. Князь смотрел на неё не как на кузину, а как на преступницу — с холодным презрением человека, который знает о твоих грехах абсолютно всё. Он не кричал, не угрожал, а просто перечислял факты: похищение уважаемого боярина, попытка организации убийства, подкуп должностных лиц, дача ложных показаний…
— Ты понимаешь, что я могу сейчас же отправить тебя в тюрьму? — спросил он тогда, постукивая пальцами по столу. — В лучшем случае — под домашний арест.
— Не посмеешь, — парировала она, вздёрнув подбородок. — Я урождённая Оболенская!
— Которая опозорила свой род, — жёстко ответил князь. — И знаешь, почему я не сделаю этого? Не из-за родственных чувств. Из уважения к памяти твоего отца, к его заслугам перед нашей семьёй. И, конечно, чтобы не давать повод для лишних сплетен. Но помни — это твой последний шанс. Ещё одна выходка!..
Лидия поморщилась, вспоминая эту сцену. В тот момент ей хотелось выть от бессильной ярости. Единственное, что спасло её от полного краха — вмешательство мужа, Германна, представителя рода Воронцовых. Он выплатил значительный штраф канцелярии Сергиева Посада и уговорил Лидию временно отойти в тень. Дать ситуации остыть, чтобы злопыхатели забыли о её провале. Унижение, которого она не могла простить ни мужу, ни в особенности Прохору.
А потом сбежала Полина.
Лидия встала из-за стола и подошла к окну. За стёклами расстилался ухоженный сад — её гордость, предмет восхищения городской элиты. Каждую весну она устраивала здесь приёмы, куда стремились попасть самые знатные семьи. Теперь же перспектива принимать гостей, отвечать на их вопросы, видеть в их глазах плохо скрываемое злорадство… Нет, это было выше её сил.
После побега дочери Лидия оказалась на грани нервного срыва. Муж, узнав о произошедшем, прислал короткую записку: «Не делай глупостей». Советовал выждать, позволить скандалу утихнуть. Как будто подобные вещи можно просто пережить, спрятавшись за высокими стенами особняка!
Она знала, что Германн крайне трепетно относился к их единственной дочери, и тот факт, что Полина иногда созванивалась с ним, а не с ней, жгло графиню не хуже углей. «У доченьки всё в порядке…», «У Полечки лучатся глаза…», «Она выглядит счастливой…»
Лидию не удивляло подобное отношение мужа. В конце концов, сам Германн когда-то бросил вызов традициям, покинув род Воронцовых из-за конфликта с жёстким и властным отцом. По законам Содружества выход из семьи и основание нового рода требовал новой фамилии, и средний сын патриарха Воронцовых взял фамилию Белозёров — в честь одноимённой деревни, родового поместья его матери. Возможно, в побеге Полины он видел отражение своего собственного стремления к свободе.
Как будто графине было не плевать на то, что там себе придумала глупое чадо.
После смерти близнецов она обратилась к Клименту Венедиктовичу, патриарху рода Воронцовых, отцу её мужа. Старик выслушал её, поглаживая седую бороду, а потом медленно произнёс:
— Эх, глупые-глупые внуки… Влад и Георгий давно вычеркнули себя из семьи, когда встали на путь криминала. Их судьба — их выбор. Что до Платонова… — он задумчиво прищурился. — Не скрою, счёты у нас с ним есть. И при случае мы поквитаемся. Но делать грязную работу за тебя, милочка, никто не станет.
Лидия тогда с трудом сдержалась, чтобы не разразиться гневной тирадой. Проглотила обиду и с ледяной вежливостью откланялась.
После нескольких бессонных ночей она приняла решение. Если законные пути закрыты, если родня не желает помогать, придётся действовать иначе. Путём тщательных изысканий она вышла на ратную компанию «Бешеные медведи» — наёмников со свирепой репутацией, которые брались за деликатные задания за соответствующую плату.
