— И самое неприятное, воевода. Бездушные во время Гона набирают силу быстрее. То, на что обычно уходят месяцы и большое количество жертв, происходит за дни. Трухляк может стать Стригой за неделю, Стрига — превратиться в Древнего. А Древние… — голос разведчика стал совсем тихим. — Тот маг видел, как Древний Бездушный начал трансформацию в Лорда прямо во время боя. Не завершил, слава богу, но начал.
Я представил, что произойдёт, если несколько десятков Стриг одновременно начнут превращаться в Древних под стенами Угрюма и ощутил, как на руках дыбом встают волоски.
— Но это ещё не всё, — Родион откашлялся. — Маг рассказал кое-что, чего я не встречал ни в одном официальном отчёте. Для Бездушных маги — это как… как деликатес. Они чувствуют магическую энергию на огромном расстоянии и идут на неё, как акулы на кровь. Чем больше магов в одном месте, тем сильнее притяжение.
Я замер, осознавая масштаб проблемы. В Угрюме сейчас находилось больше двух десятков магов разной силы — невиданная концентрация для Пограничья. Обычно в деревнях живёт от силы один-два мага, да и то слабых. А тут целая магическая община.
— То есть ты хочешь сказать, что мы станем маяком для всех тварей в округе? — мой голос звучал спокойно, но внутри всё напряглось.
— Именно так, воевода. Тот маг говорит, что их экспедиция привлекла Бездушных именно из-за концентрации магической энергии. Двенадцать обученных магов в одном месте — твари шли на них со всей округи, игнорируя ближайшие деревни. В этом тумане сам чёрт ногу сломит, но одно ясно — мы у них на прицеле.
Я прошёлся по двору, обдумывая услышанное. С одной стороны, это объясняло, почему некоторые поселения Гон обходил стороной — там просто не было ни магов, ни одарённых, чей дар ещё не раскрылся. С другой — ставило Угрюм в крайне уязвимое положение.
— Родион, мне нужно поговорить с этим магом лично. Отправь его в Угрюм с ближайшим конвоем.
— Есть одна проблема, воевода, — в голосе Коршунова появились неловкие нотки. — Этот мужик… как бы это сказать… Он слегка опустился после всего пережитого. Пьёт больше, чем следует. Снимает комнату в самом дешёвом доходном доме, перебивается случайными заработками. Не совсем на дно пошёл, но близок к этому.
— Выживших из его группы не осталось?
— Никак нет. Двое других покончили с собой в течение года после Гона. Не справились с воспоминаниями. Этот держится, но… — Родион помолчал. — Мне показалось, воевода, что он ищет смерти. Не активно, но и жить особо не стремится. Возможно, поэтому и согласился ехать в Угрюм, зная о приближении нового Гона.
Я остановился возле колодца, глядя на своё отражение в тёмной воде. Сломленный человек, потерявший волю к жизни — не лучший источник информации. Но другого у нас не было.
— Всё равно отправляй. Возможно, новая цель поможет ему найти смысл. Что там с ветеранами?
— А вот тут новости получше, — голос начальника разведки заметно повеселел. — Нашёл два десятка бывших военных. Кремень-мужики! Половина — отставники из княжеских дружин, другая половина — бывшие Стрельцы из разных отрядов. Все с реальным боевым опытом, участвовали в зачистках, знают тактику боя с Бздыхами.
— Почему согласились ехать в Пограничье?
— Разные причины. Кто-то не смог найти места в мирной жизни — не по чину штаны пошиты для гражданки оказались. Кому-то надоело прозябать на нищенскую пенсию, а некоторые просто скучают по настоящему делу. Но всех объединяет одно — им нужны деньги. Хорошее жалованье, воевода, и они ваши.
Я кивнул, хотя Коршунов не мог этого видеть. Опытные бойцы стоили любых денег, особенно сейчас.
— Сколько просят?
— Стандартное жалованье городского дружинника — пять рублей в месяц. Они хотят восемь, учитывая опасность службы в Пограничье. Плюс премиальные за каждого убитого Бездушного выше ранга Трухляка.
Сумма была существенной, но не запредельной. Двадцать ветеранов обойдутся в сто шестьдесят рублей ежемесячно — цена двух хороших автоматов. Но живые опытные бойцы важнее железа.
— Согласен. Пусть собираются. Обеспечь их проезд до Угрюма, по прибытии получат аванс и распределение по отрядам. Кстати, предупреди, что жить будут не в казармах, а в отдельных домах — у нас тут семейный уклад. Соответственно, могут захватить родню, если желают. Это даже лучше будет, ведь тогда биться за острог будут гораздо решительнее, понимая, что стоит на кону.
— Понял, воевода. Думаю, это их только обрадует — мужики семейные в основном. Ещё один момент — среди них есть двое сержантов и один младший офицер. Могут помочь с обучением новобранцев. Особенно один сержант хорош — Кузьмич его кличут, двадцать лет в Стрельцах отслужил, на таких как он вся армия держится.
— Отлично. Борису как раз нужны помощники для тренировок. Что-то ещё?
— Да, воевода. Тот маг, про которого я говорил… Его зовут Матвей Крестовский. Ему сорок два года, специализация — маг-метаморф. До Гона подавал большие надежды. Сейчас… сейчас от него осталась тень.
Я запомнил имя. Матвей Крестовский — человек, видевший ад и выживший в нём. Возможно, именно такой нам и нужен.
