После смерти Сигизмунда II Иван IV объявил о происхождении своего государства «начиная от Августа Цезаря от начала времен» уже на приеме посланника М. Б. Гарабурды в Новгороде 25 февраля 1573 г. (Прус напрямую не назван)[634]. Тогда же в грамоте от начала января 1573 г. шведскому королю Юхану III Иван Грозный производит варяг из «Немец», а род варяга Рюрика – от Августа, упрекая своего обидчика-короля в незнании истории:
А что писал еси о Римского царства печати, и у нас своя печать от прародителей наших, а и римская печать нам не дико: мы от Августа Кесаря родством ведемся, а ты усужаешь нам противно Богу; что нам Бог дал, и ты и то у нас отнимаешь; мало тебе нас укарять, и ты на Бога уста разверз[635].
Споры об истории между Россией и Швецией достигают пика в 1572–1573 гг. Еще в письме от 17 июля 1571 г. Юхан III со ссылкой на древние хроники парирует притязания московского царя и великого князя, подчеркивая, что более 200 лет назад при короле Магнусе Эрикссоне Дания, Швеция и Россия имели дело с «независимым королевством или великим княжеством» в Великом Новгороде. Речь идет в данном случае об Ореховецком договоре 1323 г., на что в ответ царь продолжал в унизительном тоне отзываться и о новгородском, и о шведском суверенитете[636]. В подметных письмах-универсалах российским наместникам в Великом Новгороде и Ливонии, в частности в послании ореховскому и гдовскому наместникам от 5 сентября 1582 г., Юхан III называет земли Великого Новгорода – «Новогородским царьством и Псковской землей»[637].
Сюжет о происхождении московских царей от императора Августа отразил в своих записках имперский посол Даниил Принц фон Бухау в 1575–1576 гг. Здесь имперская легенда основана на одной из версий «Сказания о князьях владимирских»[638].
Во всех названных случаях Иван Грозный не создает дополнительных трудностей разговорами о Прусе, а напрямую производит себя, свою власть и властные атрибуты (гербовую печать) от Октавиана Августа. В Москве Август отделился от Пруса, имя Августа Кесаря звучало в самоидентификации агиографа – царевич Иван Иванович создал особую редакцию Жития Антония Сийского и называл себя предположительно «Иваном Русином, родом от племени варяска, колѣна Августова Кесаря Римского»[639]. В записи «Пролога» 1591 г. о Федоре Ивановиче говорится, что ему покорил Бог «вся страны», как в древности покорил «всю вселенную Августу Кесарю и правовѣрному великому царю Костянтину и прадеду его великому князю Владимеру Святославичу»[640]. В подобных случаях уместно говорить о вхождении имени Октавиана Августа в российский придворный и книжный этикет. Имя древнего императора использовалось в подобных случаях в качестве сигнального знака, за которым узнавались реалии «Сказания о князьях владимирских».
Европейские интеллектуальные круги были осведомлены о происхождении российских государей от Августа и Пруса благодаря брошюре с переводом родословия великих князей на латынь, вышедшей предположительно в Кёльне под датой 22 мая 1576 г. и известной в составе Кёльнской брошюры о Московской войне Стефана Батория 1580 г.[641] Претензии российской власти сравниваются с амбициями турецких султанов в отношении «Троянского наследия»:
