Аще бо под тръпѣниемъ жити уставиши, тогда нѣсть треба царьству или владычьству правители и князи; престанет убо начальство, владычьство и господьство, и живется без чину; с молвою силный погнѣтет безсилнаго, да тръпѣние имать[1279].
Владычество князей, в отличие от царства правителей? Это прочтение может вызвать сомнения. Когда в одном ряду выступают «начальство, владычество и господство», то от триады ничего не остается. В данном случае иерархия Аристотеля, как можно предположить, без всякого перехода в изложении Карпова превращается в триаду ангельских чинов, образующих вторую ступень ангельской иерархии согласно Кириллу Иерусалимскому:
– господства (ср.-греч. κυριότητες);
– начала (ср.-греч. ἀρχαί);
– власти (ср.-греч. ἐξουσίαι).
3) Выражение «дело народное» предполагает, что источником для Карпова, по всей видимости, служил не греческий, а латинский текст, сохранивший вариант
4) Карпов не указывает инвалидные формы тех же политических типов. На это можно было бы ответить, что именно этой цели автор достигает, когда тут же вводит насильственные и ненасильственные формы, называя их в своем вопросе: «…в своей вѣчности паче приемлет правду или тръпѣние?» Митрополит Даниил не обязан был знать, что, согласно доктрине Аристотеля, применение насилия деформирует власть, и Карпов просвещает митрополита в этом вопросе.
5) Наконец, типология политических форм приведена у Аристотеля не в книге X «Никомаховой этики», а уже в книге VIII, где он рассуждает о пользе дружбы и о соответствиях между видами семейных отношений и политическими формами (VIII, 12–13 (п. X–XI)). «Никомахова этика» задумана Аристотелем как часть «Политики». Первая посвящена в большей мере индивидуальному благу, тогда как последняя – коллективному[1280].
В следующих словах Карпова содержится прямая отсылка как к Аристотелю, так и к Новому Завету (далее – НЗ), которая могла бы ощутимо дополнить образ ангельских чинов на месте понятий из «Никомаховой этики» (далее – НЭ) Аристотеля:
Аще речем, яко тръпѣние паче есть потребно к соблюдению владычества или царства, тогда вотще сложены суть законы, тогда обычаи святые и благые уставы разърушени и в царствех, в начальствех, во градѣх, сожительство человѣк живеть без чину, или, аще к тому всемогий Богь безвѣстнаа и тайная премудрости Своеа открыл кому, или вселичнѣ мудростию упрѣмудрил, или думою укрѣпил, или ратным духом въружил, вся сиа Духу наплъняти мним о блазѣм[1281].
Слово «сожительство» относит нас к многократно упоминаемому в НЭ понятию «жить сообща», которое значимо для Аристотеля, поскольку человек – общественное животное. «Благо» – понятие, характеризующее у Аристотеля главную цель общежития. Карпов хочет сказать, что если государство строится при помощи насилия («терпения»), то не помогут ни хорошие законы, ни обычаи, ни уставы, жизнь сообща разрушается, а спасти может только Воля Божья, наполнившая кого-то Святым Духом. Местоимение «кому» означает, что выбор Бога непредсказуем и нельзя вообще быть уверенным, что Бог спасет людей от разлада.
Как раз в книге X НЭ, на которую прямо ссылается Карпов, Аристотель рассуждает о вреде насилия для человеческой природы и для государства. Мысль Стагирита может быть раскрыта не как апология удовольствий. Они сами по себе не являются благом, тем более порочные удовольствия. Воздержные удовольствия – лишь необходимые приложения к благу. Аристотель призывает отказаться от страданий в общественной жизни (у Карпова – «терпения»). Карпов добавляет к идиоме Аристотеля идиому Христа, призывая вслед за апостолом Павлом к
