— Но должна признать, — хохоча, продолжила девушка, — заговорщицы из вас вышли отменные.
Это она затею со своим спасением имеет в виду? Уточнить я не успела — с улицы послышались голоса. Мы испуганно затаились.
— В амбаре свет горит, — громко сообщил грудной мужской голос, — авось, там кто приныкался?
— Это ж каким пустоголовым надо быть, абы к зверью тамошнему полезть? — отвечали ему.
Сплетники! Я их говор издали узнаю. Должно быть, свет от факела пробивается в щели, вот и привлек их.
— Стражники идут, — пояснила друзьям, — пора мне! Берегите себя!
Я потрепала давно нестриженные волосы Кэма, пожала руку Джиле и поспешила на выход, плотно прикрыв за собой ворота амбара.
— Леди Варвара, — удивился мне старший, — чего это Вы там?
— Как? — глупо похлопала ресницами. — Собак проведывала, а то воют, бедные, со скуки, пока хозяин в отъезде.
Мужчины отповедь мою приняли, но все же пожурили:
— Негоже Вам самой в потемках бродить.
— Так разве кого дозовешься? — делано возмутилась я.
Сплетники пристыжено потупились.
— Тут где-то вражина скрывается, — пробурчал младший, — а Вы из покоев без охраны выходите…
— Давайте, мы Вас назад проведем? — заискивающе спросил старший.
Да мне и самой не терпелось их поскорее от псарни увести.
— Проводите, — благосклонно согласилась я.
Сплетники разом облегченно выдохнули, а мне совестно стало. Потому, подумав, предложила:
— Если хотите, можете сказать начальнику, что меня и сюда сопровождали.
Стражники довольно покивали, а затем принялись наперебой рассказывать мне, что в комнату Вайоми пробрался непойманный шаман, но сбежал, получив отпор. Шоколадка такую бучу подняла, что весь замок на ушах стоит. А стража вот теперь лазутчика этого ищет, но без особого рвения — все втайне посчитали, что он привиделся впечатлительной девице. Так мы и дошли до моей спальни: я пыталась не засмеяться и правдоподобно охать россказням спутников.
Гретта объявилась только под утро. Дверь отворилась тихо, но мне этого оказалось достаточно, чтобы проснуться и вскочить с постели.
— Ты зачем у Малики ожерелье стянула?! — накинулась я соседку.
— Да не кипятись так, — устало махнула рукой рыжая проказница, — принцесса его сама отдала.
— Для Джилы? Добровольно отдала?! — опешила я.
— Угу, — отвечала рыжуха, падая на постель без сил, — только просила об этом не распространяться.
— Почему? — росло мое удивление.
— Почем мне знать, — хмыкнула Гретта, — видать, не желает, чтобы подумали, будто и у нее есть сердце.
Надо же, как разительно изменилось отношение рыжей авантюристки к презираемой ею «заносчивой выскочке». На том подруга сладко зевнула и погрузилась в сон, оставив меня задумчиво встречать застланный снегом рассвет.
На следующий день, наблюдая, как Малика беседует с начальником стражи, я в полной мере порадовалась ее обещанию молчать о сговоре. На все вопросы девушка отвечала с надменным презрением: бедный Еспер наверняка дважды пожалел, что вообще посмел пристать к ней с расспросами. Он и так после случая с Ханной всячески избегал общения с императорскими гостьями. Даже усомниться не посмел, когда брюнетка заявила, что легла спать очень рано, а значит — ничего не слышала и не видела. И это при том, что по соседству полночи бушевала «напуганная шаманом» Вайоми. На принцессу с умилением смотрела рыжуха — уж кто способна по достоинству оценить мастерскую ложь.
Гретта для разнообразия выложила воеводе правду: она весь вечер провела с Ниссом. При том подруга стыдливо умолчала, что их свидание затянулось до глубокой ночи. Ко мне у Еспера вопросов не нашлось — за меня уже сказали сплетники. Вот как получилось: я полагала, что спасаю охранников от выговора, а на деле это они, сами того не зная, меня выгораживали. С шоколадки, весь вечер бывшей на виду, также спроса не было. Вот и ушел главный стражник ни с чем — пускай ищет пособников Джилы и Кэма в другом месте.
С тем мы поторопились в лекарскую: Видане, небось, не терпелось узнать, сработал ли наш план. Ясновидица выглядела посвежевшей, а обычно неясного цвета водянистые очи сеяли не хуже иных драгоценных камней. Да и вокруг нее происходили изменения — в комнате уже не было ширмы, а вторая кровать пустовала.
— Твой сосед оклемался, али уже того?.. — полюбопытствовала Гретта.
Вида, встречавшая нас улыбкой, вмиг изменилась в лице.
— Язык у тебя как помело, — возмутилась она, — его милость пришел в себя еще вчера, а уже сегодня уже был на ногах и сразу поспешил отделаться от лекарской опеки.
И проговорила она это так… восхищенно?
— Да ты, никак, глаз на него положила? — засмеялась Вайоми, а она в таких делах получше нашего разбиралась.
Вида буркнула что-то протестующее, но предательски зарделась. Словно в оправдание, девушка поведала, как барон ей помог с сонным зельем для конвоя. Сама-то она в местных настойках ничего не смыслила. Блондин, оказывается, как в себя пришел, часть нашего разговора слышал и замыслы понял, но не сдал, а подсобить взялся. Еще и разговорами полночи развлекал, дабы тревоги соседки развеять.
