— Я не сразу смекнул, что к чему, — объяснялся довольный собой Еспер. — Похитрить пришлось, дабы преступников на чистую воду вывести. Отнекивались ведь, пока не припугнул, мол, девчат пришлых подозреваю и готов всех скопом в казематы сослать. Тут барон и выложил, как у лекаря зелье увел и охране в еду подмешал. А Мариасов маг сам сказал, что девчонку в него влюбленную подговорил соврать, что с ним всю ночь была. Вот я энтих сговорщиков тепленькими и повязал.
— А спросить, зачем им понадобилось вызволять Джилу, ты не додумался? — хмыкнул император.
— Не мое дело выяснять резоны, Ваше Величество, — оправдывался начальник.
Наступила тишина, и я уже собралась вежливо постучать, но Рингард вновь заговорил, словно успел сделать какие-то выводы:
— А что же мои милые гостьи? — полюбопытствовал так сладко, что мне аж дурно сделалось.
— А что они? — заикаясь, переспросил Еспер, но скоро взял себя в руки: — Видана в лекарской была, Вайоми тени своей испугалась да истерила полночи, с Греттой вот теперь непонятно, Малика весь вечер из покоев не выходила — прислуга подтвердила, а Варвара на псарню прогулялась, но с охраной.
Рингард соображал быстро, потому приказ не заставил ждать:
— Вайоми, Гретту и Видану еще раз допросить… с пристрастием.
— Как же? — пробормотал воевода. — Девчонок-то…
Император промолчал, но я могла себе вообразить его красноречивый взгляд. Других возражений не последовало
— А тех двоих парней, — растерянно уточнил Еспер, — отпустить теперь?
— Нет, — резко отвечал повелитель, — я уверен, что все они причастны.
Я не замечала ни тяжести платья, ни торопливо отступающих с дороги слуг, лишь огоньки свечей в настенных канделябрах мелькали перед глазами. А как только ворвалась в комнату ясновидицы, согнулась пополам, пытаясь отдышаться.
— Видать, ничего хорошего, — услышала вердикт Гретты.
— Бежать надо, — с трудом прохрипела я, — немедленно!
Выпрямившись, заметила, что к тесной компании примкнули Малика и Вайоми. Тем лучше — это всех касается. Сбивчиво рассказала о приказе его величества и с облегчением позволила Малике верховодить.
— У тебя же артефакт был, чтобы позвать комитетского колдуна? — обратилась она к шоколадке.
Та кивнула, но уточнила:
— Ему понадобится около часа, чтобы к нам добраться, — и, подумав, добавила: — если вообще прийти пожелает.
— Как откажется помогать, тогда и станем думать, — остудила принцесса зарождающуюся панику, — а прежде нам нужно выиграть время. Стражники уже идут по ваши души…
— С ними я справлюсь, — неожиданно вызвалась Кирстен и спешно предупредила, — но с Рингардом мне не совладать.
Помнится, в зимнем саду она уже пыталась очаровать императора, но ничего не вышло.
— Я его задержу, — сказала и сама подивилась собственной дерзости.
Поймала задумчивый взгляд Малики, от которого не по себе стало. Тем не менее, брюнетка одобрительно кивнула, а затем и вовсе отвернулась.
— А мы с Греттой разузнаем, где держат наших защитников, и пойдем вызволять, — постановила она.
Вида тоже порывалась помочь, но куда ей, болезной. Потому ясновидице было поручено вместе с Вайоми встречать законника и объяснить ему, что происходит (вспыльчивая шоколадка всякого может нагородить). С тем и разошлись, договорившись сойтись на той же площади, куда нас привели в первый вечер.
Навстречу императору я шла, изображая на лице беззаботность и радостную улыбку. Мы пересеклись на полпути к спальням «невест». Его величество окружали сразу четверо стражей, но я сделала вид, что никого больше не замечаю и даже первой протянула Рингарду руку, надеясь, что он не заметит, как дрожат мои пальцы.
— Как замечательно, что ты наконец-то вернулся! — воскликнула я, предвосхищая вопросы и наплевав на этикет. — Избавился от шаманов?
— Наилучшим образом! — заулыбался Рин, ловя мою ладошку, но вести разговор об этом не стал. — Позволь спросить, что ты здесь делаешь?
— Да вот хотела Видану поведать, но она уже спит, — на ходу сочиняла я и игриво добавила: — Не хотите ли прогуляться, Ваше Величество?
Краем глаза заметила, что один из стражей не сдержал сальной ухмылки. Увидел это и повелитель: нахмурился и одним жестом приказал конвою двигаться дальше, а сам остался со мной.
— С превеликим удовольствием, миледи, — в тон мне отвечал император, — где гулять будем?
— Псов проведаем, — тут же нашлась я, — мне удалось научить их новым трюкам, пока ты был в отъезде.
— Боюсь представить, — хохотнул мужчина, уже ведя меня за собой по коридорам.
«О, такого ты и представить себе не можешь», — едва не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Вместо того заулыбалась еще шире — на случай, если император вдруг обернется. При том сердце тревожно трепыхалось в груди.
— Я предложить тебе хотел… — как-то неуверенно начал Рин, явно пытаясь найти правильные слова.
Неужто замуж звать собрался? Нет, нет, нет! Обещать себя я не смогу — такая ложь мне не под силу, а откажу — подозревать начнет. К моему облегчению его величество заговорил о другом:
