Ах, значит, теперь уже не «девка белобрысая», а цельная «сударыня»!
— Великолепное строение, — преувеличено восторженно отвечала я, — какому богу посвящено?
— Да кто их разберет, богов этих, — махнул рукой на храм старший стражник, — давайте-ка мы лучше Вам главную площадь покажем. Там фонтаны — загляденье!
— А давайте, — согласилась я.
В самом деле, не отказываться же от прогулки по замечательному городу из-за сих двух сплетников. А что фонтаны осерчали и окатили обоих мужчин водой — так это совпаденье. Как вдумчиво подметил младший, не стоило от святилища божьего отмахиваться и без должного уважения о нем отзываться.
К вечеру, когда я вдоволь нагулялась и поужинала в местной харчевне отменной речной рыбой, подали конный экипаж. В оббитой изнутри бархатом просторной карете мне предстояло ехать в одиночестве. Я справилась об императоре, к своему стыду вспомнив о нем впервые за весь день. Ответ меня удивил: оказывается, его величество отбыл несколькими часами ранее, приказав меня не торопить.
В замок я доехала уже затемно, но Гретту в комнате не застала. Появилась моя соседка, лишь когда я собралась укладываться спать. Она прибывала в отличном расположении духа и казалась немного захмелевшей.
— Надо же, — радостно воскликнула она, — тебя-таки вернули из ссылки!
— Никуда меня не ссылали, — недовольно буркнула я.
— Тогда отчего же не позвали на званый вечер в честь невест? — язвительно осведомилась рыжая.
Она плутовски заулыбалась, явно ожидая от меня сокрушенных причитаний и расспросов. Я решила не идти на поводу и лишь безразлично снизала плечами. Не вытерпит ведь — все сама выложит. Так и произошло.
— Император созвал нас в тронный зал, где потчевал как дорогих гостей, вином поил… — принялась рассказывать соседка, ввалившись на свою кровать прямо в своем чудесном зелено-золотом платье. — И каждую уважил — самолично побеседовал!
— И что, — я старательно расплетала косу, — выделил кого особо?
Рыжуха задумалась, уставившись в потолок. Тем временем я, снедаемая любопытством, показательно безучастно расчесывала волосы, рискуя облысеть, пока подруга наконец заговорит.
— Со мной он отшутился, — припомнила Гретта, а затем прыснула: — и приказал наесться впрок, чтобы не рыскала ночью по замку, аки голодная лисица.
Я тоже хихикнула: запомнил, значит, как рыжая оправдывала свои вечерние похождения, а я-то думала, что пропустил мимо ушей.
— Вайоми все глазками стреляла и зазывно так улыбалась. Ханна умилительно краснела, но после двух глотков вина защебетала, что и не остановить было. Даже Джила немного оттаяла и позволила себе усмехнуться — а я, признаться, сомневалась, что она это вообще умеет. Видане император долго втолковывал не пойми что, а она все кивала, только не слышно было ни шиша.
— А Малика? — я оставила волосы в покое и слушала во все уши.
— Эта чванливая гордячка, — Гретта брезгливо поморщилась, — вела себя так, будто она ему ровня, и всем своим видом требовала к себе особого отношения. А Рингард наш вместо того, чтобы поставить на место заносчивую выскочку, был бесконечно любезен и обходителен, а смотрел почтительно, без этой своей насмешки.
— За что ты ее невзлюбила? — удивленно спросила я. — Сделала тебе чего?
Гретта вдруг загрустила и отвечала непривычно серьезно:
— Малика пока меня ничем не задела, да и не позволю я, — и, помолчав, добавила: — Но такие, как она, нас — кто без золоченой соски с пеленок — за людей не держат. Проглотит — не подавится.
Я такой неприязни не испытывала, но и защищать надменную брюнетку не было ни малейшего желания. Пришло в голову, что ее можно легко представить в паре с императором. Уж Малика точно не могла попасть в нелепую ситуацию с платьем, как и не стала бы идти за пажом на выдуманное свидание. Вне всяких сомнений, она умеет ездить верхом и хороша во всем, чем полагается ведать придворной даме.
В дверь громко и настойчиво постучали. Гретта по своему обыкновению закатила глаза и театральным жестом указала мне на вход, мол, «это точно по твою душу». Я, порадовавшись, что не успела снять платье, пошла открывать и даже не особо удивилась, увидев на пороге уставшего и мрачного Рингарда.
Император быстро шел по полутемным коридорам, а я, поспевая за ним, почти что бежала.
— Ваше Величество, я не понимаю… — начала я, обращаясь к широкой спине впереди.
— Рин, — отозвался мужчина.
— Что, простите?
— Можешь звать меня Рин и на «ты», — он наконец-то убавил шаг и даже обернулся ко мне через плечо, — не прилюдно, конечно.
Я даже остановилась и открыла рот от столь неожиданного заявления.
— Так ты идешь? — раздраженно спросил император.
— Я хотела бы знать, куда мы направляемся, Рин, — несмело пролепетала я в ответ.
— В псарню, — уже спокойно пояснил он, и, убедившись, что я иду следом, снова зашагал по коридору. — Я вынужден был оставить волкодавов без кормежки на весь день. Думал, переживут, но они взбесились: грызутся между собой и меня к себе не подпускают.
— Не знаю, смогу ли я с этим помочь…
