Такой напор вынудил меня вцепиться пальцами в ворот мужской рубахи и буквально повиснуть на сильных руках, дабы не улететь в лаву. Вспомнилось, что меня и раньше целовали, но те смущенно подаренные ласки не имели ничего общего с жадным и уверенным поцелуем императора. Страсть оказалась пронзительно приятной и заставила меня робко отвечать, пробуя ее на вкус.
Забылись холод, ветер и любопытные стражники на воротах. Я блаженно прикрыла глаза и затаила дыхание. По всему телу разлилось будоражащее тепло, чтобы затем свернуться тугим сгустком где-то в животе. Но сердце, что прежде всегда отзывалось тревожным перестуком на каждое прикосновение Рина, на сей раз осталось безучастным. Как так?
Поцелуй оборвался столь же внезапно, как и начался. Рингард запрокинул лицо к небу, глубоко вздохнул и осторожно отодвинул меня от края моста. Мои руки соскользнули с мужской груди, и я отступила, радуясь вернувшейся возможности дышать.
Один за другим вновь зажглись огоньки, и мне пришлось опустить голову, чтобы не были видны пылающие щеки. Правая ладонь уже привычно оказалась в плену теплых пальцев, и император повел меня назад к замку. Я испытала благодарность к шумному ветру и скрипучим воротам за то, что хоть на время избавили меня от нужды что-либо говорить.
Рингард тоже не спешил со мной объясняться, даже когда мы очутились на казавшемся теперь уютным заднем дворе. Открывая тяжелую дверь в замок, он отпустил мою руку, а уже по коридорам просто шел впереди, указывая путь. Вдруг поняла, что меня порядком утомила его манера ходить так, чтобы я постоянно бежала хвостиком. Думая об этом, я тихо закипала от злости и не заметила, как мы оказались на кухне. Тут-то император, наконец, соизволил обернуться ко мне:
— Нужно выпить чего-нибудь горячего, чтобы согреться, — заявил он и поинтересовался с усмешкой: — А ты сильно хмелеешь?
Я оценила близость своего знакомства с крепкими напитками и честно призналась:
— Не знаю, раньше не доводилось.
— Исправим, — шутливо пригрозил Рингард.
Мне он предложил расположиться на лавке за одним из столов, а сам исчез в подполе, откуда вынырнул с большой бутылью наперевес. К моему удивлению, искать бокалы для содержимого император не стал, а вместо этого вылил добрую его половину в казанок, под которым зажег огонь. Далее в густое кроваво-красное вино отправились какие-то сушеные травы и ягоды, ложка меда, а после недолгих раздумий — еще и часть уцелевшего мандарина. Помешивая свое варево, мужчина с сомнением покосился на меня и влил в казанок отвар из сухофруктов, что нашелся в кувшине на столе.
Получившийся напиток был перелит в глиняную кружку и торжественно предложен мне. Пахло вкусно, но отпить горячего вина меня вынудило только нежелание огорчать довольного собой Рина. Распробовав, я изумленно обнаружила, что императорское угощение не только согревающее, но еще и очень вкусное.
Рингард тем временем наполнил свою кружку и уселся напротив.
— Не жалеешь, что магия разрушена? — неожиданно спросил он.
Я призадумалась и отрицательно покачала головой, ведь разительных изменений не произошло. Но кое о чем я правда сожалела:
— Обязательно было уничтожать брошь в лаве? — надулась немного. — По-другому никак?
— Это самый быстрый способ, — отозвался император. — Мое колдовство не может устоять перед чистой необузданной Огненной стихией. Оно просто растворилось, как исчезает река, впадая в море. Становится неважно направление ее течения, понимаешь?
Очевидно, Рин пытался подобрать наиболее близкие моей колдовской природе сравнения, будто без того мне не осмыслить сказанное. Неужто я так и осталась для него девчонкой недалекого ума?
— Если все так просто, что ж ты сам не выбросил свой артефакт? — осведомилась колко.
Рингард предпочел не заметить мой тон и продолжил наставлять, аки школьный учитель:
— За такое пренебрежение порождением собственной магии я мог дорого поплатиться, — заявил он. — Стихия и без того не жалует магов, что пытаются ее укротить, а за неоправданное расточительство можно и вовсе сил лишиться.
Запомнила, на всякий случай. Мы помолчали немного, увлеченные остывающим вином, но я то и дело ловила на себе пристальный взгляд поверх кружки. Дабы избавиться от неловкости, поинтересовалась:
— А что с остальными брошками? Надо бы и других «невест» расколдовать…
— Одну я обнаружил в своем кабинете, и она была деактивирована, — сообщил император. — Полагаю, колдун уполномоченный постарался?
Я задумчиво кивнула. Стало быть, кэр Иан сумел снять заклятье и просто проверял, захочет ли сама провидица и дальше ходить зачарованной?
— Кому она принадлежала? — прервал мои размышления Рингард.
— Гретте, — зачем-то солгала я.
Мужчина удивленно поднял брови.
— А я посчитал, что эта проказница избавилась от подарка, едва заполучив, — поделился он довольно точной догадкой.
— А что, сработало бы? — полюбопытствовала я.
— Я не проверял, но думается, оставаясь в другом мире, артефакт теряет силу своего воздействия.
