Но я-то покинула балкон задолго до появления законника! Выходит, не было там Джилы, и обо всем ей советник наплел. Конечно, он не стал говорить о своем позорном бегстве, зато в отместку решил выставить барона предателем и меня заодно опорочить. При том хитрец руки умыл и позволил пособнице вместо себя с императором говорить.
— Тебя действительно не было в зале, когда иномирянок пригласили на встречу с магом, — припомнил Рин, выдернув меня из дум.
— Но и с бароном я не беседовала, — заверила спешно, — вообще-то, мне тогда очень нужно было Вас отыскать.
— Почему?
Похоже, в этот раз правда — мое главное оружие.
— Потому что единственный, с кем у меня в тот вечер состоялся тайный и малоприятный разговор — это лорд Нэствел, — сообщила угрюмо, — он выпил лишнего и настойчиво предлагал мне стать его женой.
На щеках императора заходили желваки. Он недобро прищурился, но глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил допрос:
— Что же делала, когда не удалось меня разыскать?
Если уж говорить правду, то до конца:
— Почему же не удалось? — наиграно удивилась я. — Стражники подсказали мне путь к зимнему саду, где я стала невольным свидетелем занятного разговора о роли некой Киры на отборе. Хотела бы не слушать, но платье зацепилось, не давая мне уйти…
— Какое удобное оправдание для того, чтобы совать нос не в свои дела, — хмыкнул Рин.
Я пожевала губу — нелегко впервые в жизни признаваться:
— У меня имеется своего рода талант, — проговорила, старательно подбирая слова, — хоть я к тому и не стремлюсь, но часто приходится слышать всякое, что для моих ушей не предназначено, но меня так или иначе касается.
— Замечательный дар, — оценил император, криво усмехнувшись, — ты совсем не так проста, как кажешься, не так ли?
Почему-то прозвучало, как обвинение. Обидно.
— Вам судить, — ответила я, — тем не менее, вчера поздним вечером мне случилось услышать, как Нэствел и Джила затевают что-то против «невест». Окромя иномирянок, была названа еще и Кирстен.
— Ничего мы не затевали! — запротестовала Джила.
— Подождите, — Рингард остановил перебранку прежде, чем она разгорелась, — то есть вы обе уверены, что кто-то в самом деле сейчас пытается провести в замок вражеских лазутчиков?
— Да! — вскрикнула заговорщица.
Мне ничего иного не оставалось, как согласно закивать. Рин пробормотал несколько слов, от которых даже Джила покраснела, и кинулся к двери. Распахнув ее, он принялся раздавать приказы стражникам и Ниссу. А я недоумевала: выходит, император все время нашей беседы ни мои, ни ледышкины слова всерьез не воспринимал. Посчитал, должно быть, что мы сюда сбежались, чтобы друг дружку оклеветать и втянуть величество в свои распри. Хоть не поверил, что я переметнулась во вражеский стан, и то ладно.
Пока слушала короткие уверенные приказы Рингарда, во мне крепла уверенность — мы всех спасем! Младший стражник побежал в казармы, дабы созвать личный императорский отряд. Старший нехотя отправился будить Озму.
— Куда идти не спросишь? — спохватившись, крикнул ему в след командующий.
— Да я уж знаю, — еще больше помрачнел дядька.
Пожав плечами, Рин обернулся к напряженно застывшему контрабандисту:
— Эту, — кивнул на Джилу, — отведи в ее покои и глаз не спускай.
Нисс принялся было перечить, мол, в бою от него больше толку, но император лишь вскинул ладонь, веля парню умолкнуть.
— Она магичка, — пояснил он, — захочет учудить чего — обычная стража не справится.
Завсегда невозмутимая ледышка задохнулась от негодования, вскакивая с места, но под тяжелым взглядом черных очей ее желание высказаться тотчас улетучилось. Она выпрямила спину и гордо зашагала впереди раздосадованного своей ролью конвоира. На том Рин потерял к ним всякий интерес и направился в другую сторону, а мне оставалось только следовать за ним.
— Ты уверена, что Нэствел в этом замешан? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет никаких иных свидетельств его вероломства, кроме твоих слов.
— Он не просто замешан, — поведала я императорскому затылку, — советник сам все затеял.
— Видана уверяла, что его помыслы чисты.
— Она побоялась накликать на себя гнев важного государственного деятеля, — сдала я приятельницу.
Император глянул через плечо, словно проверяя, не шучу ли я.
— Моего гнева, значит, никто не боится, — процедил он сквозь зубы.
Я промолчала, смекнув, что отвечать не стоит. Тем более, мне было не до разговоров — каждый шаг давался все трудней, а усталость тяжким грузом давила на голову. В какой-то момент ноги запутались в юбках и я, споткнувшись, налетела на маячившую впереди спину. Рин молниеносно развернулся, подхватил меня под мышки и всмотрелся в лицо.
— Едва на ногах держишься! — сообщил он мне. — Зачем вообще за мной увязалась?
— Я помочь хочу, — пробормотала, запоздало понимая, как жалко это звучит.
— Да ты сама беспомощней птенца, — усмехнулся мужчина, — возвращайся-ка в свою комнату, талантливая моя.
Вот так бесславно отступить?
— А я пути не найду, — пролепетала в ответ.
