Я развернула письмо. Предложение тайных переговоров. Возможность мира без потери территорий, но... взамен требуется нечто иное.
— Они требуют развода императора и моего брака с принцем Дамианом, — озвучила я вслух.
— Да. Мой муж считает, что это... приемлемая цена за мир.
Её голос дрогнул на слове "приемлемая". Костяшки пальцев побелели — она сжимала юбку под столом, где я не должна была видеть. Но я видела.
— А что считаете вы?
— Я считаю, что это ваше решение, ваше величество. Но император никогда не согласится.
— Есть третий вариант, — сказала я.
— Какой?
Она наклонилась вперёд. Впервые за весь разговор — искренний интерес, не светская вежливость.
— Заставить их отказаться от этого требования. Сделать так, чтобы они сами не захотели этого брака.
— Но как?
Я улыбнулась и взяла печенье с подноса. Местная выпечка, похожая на наше песочное, но с привкусом миндаля.
— Леди Марвин, что вы знаете о принце Дамиане?
— Молод — двадцать три года. Амбициозен до безумия. Жесток. Говорят, убил старшего брата ради трона, хотя официально тот умер от лихорадки.
— А ещё он суеверен до паники. Верит в проклятия, пророчества и знамения. В детстве гадалка предсказала ему великую судьбу, и с тех пор он одержим предсказаниями. Что если он узнает, что императрица Астериона — ведьма, способная проклясть любого, кто к ней прикоснётся?
Леди Марвин медленно улыбнулась. Первая искренняя улыбка за весь разговор — уголки глаз сморщились, годы упали с лица.
— Это... интересная идея. Но как создать такую репутацию? Слухи — это одно, но нужны доказательства.
— О, у меня есть план. Несколько удачных "совпадений", пара демонстративных "проклятий", и принц сам откажется от брака. Но мне понадобится ваша помощь. И помощь вашего мужа.
— Что вы хотите взамен?
— Лояльность. Не императору — империи. И информацию. Всё, что происходит в совете министров, я должна знать.
— Вы просите о государственной измене.
Её голос был ровным, но я услышала в нём не осуждение, а... оценку? Она взвешивает риски и выгоды.
— Я прошу о спасении государства. Кайрон хороший воин, но плохой политик. Если мы хотим выжить, кто-то должен заниматься тем, чего он не видит.
Она встала, прошлась по веранде. Каблуки стучали по каменному полу — нервный ритм. Остановилась у перил, глядя на сад.
— Знаете, тридцать лет назад я была просто дочерью мелкого дворянина. Вышла за Марвина по расчёту — он был перспективен. Родила ему троих детей, создала идеальный дом, поддерживала его карьеру. И что в итоге? Он готов продать императрицу ради призрачного мира.
Горечь в голосе была почти осязаемой.
— Вы его любите?
— Любила. Теперь... не знаю. Но я люблю империю. И моих детей. И если для их защиты нужно пойти против мужа...
Она повернулась ко мне.
— Хорошо. Но у меня есть условие.
— Слушаю.
— Моя дочь. Младшая, Селина. Ей семнадцать, и она... не такая, как все. Видит то, чего не видят другие. Предсказывает будущее. Из-за этого её считают странной, даже опасной. На прошлой неделе соседи бросали камни в наши окна, называли её ведьмой.
— Вы хотите, чтобы я взяла её под защиту?
— Я хочу, чтобы вы взяли её во фрейлины. При дворе императрицы она будет в безопасности. И, возможно, её дар пригодится вам.
— Согласна. Приведите её завтра. Посмотрим, что за дар у вашей дочери.
Леди Марвин поклонилась — на этот раз искренне, с благодарностью в глазах.
— Ваше величество, вы действительно очень изменились.
— Нет, леди Марвин. Я просто перестала прятаться.
Она направилась к выходу, но у двери остановилась.
— Ваше величество... будьте осторожны. Не все при дворе обрадуются вашему... пробуждению. Некоторым выгодна слабая императрица.
— Знаю. Но время слабости прошло.
Когда она ушла, я осталась на веранде, обдумывая разговор. План с проклятием может сработать, но нужны союзники. Леди Марвин — первая, но не последняя.