Императрица без маски (СИ) полностью

А пока — горячая ванна и заслуженный отдых. Мышцы, о существовании которых я забыла за годы сидячей работы, напоминали о себе приятной болью.

Молодое тело. Какой неожиданный подарок судьбы.

Следующим утром леди Марвин привела свою дочь. Девушка оказалась... необычной. Высокая, худая до болезненности, с огромными серыми глазами, которые, казалось, смотрели сквозь тебя. Светлые волосы заплетены в простую косу — никаких украшений, никаких лент, только практичная кожаная завязка на конце. Платье скромное, почти монашеское — тёмно-серая шерсть без единого украшения, высокий воротник, длинные рукава, скрывающие запястья.

Аутичный спектр? Или действительно какой-то дар? В мире магии всё возможно. Хотя... нет, взгляд слишком осознанный для аутизма. Скорее гиперчувствительность к тонким энергиям. Помню похожий случай — девочка-подросток с синестезией, видела эмоции как цвета. Здесь что-то подобное, но глубже.

— Ваше величество, позвольте представить мою дочь, Селину.

Голос леди Марвин дрогнул на имени дочери. Защитная интонация матери, которая привыкла оправдываться за странности ребёнка.

Девушка присела в реверансе, но её взгляд остался прикован ко мне. Не дерзость — изучение. Она смотрела не на меня, а на что-то вокруг меня. Голова слегка наклонена, словно прислушивается к неслышимой музыке.

— Вы не отсюда, — вдруг сказала она.

Голос тихий, мелодичный, но с металлическими нотками. Как колокольчик с трещиной — красивый звук, но что-то в нём неправильное.

Леди Марвин побледнела. Рука дёрнулась к дочери — инстинктивный жест защиты.

— Селина! Как ты смеешь...

— Всё в порядке, — перебила я, поднимая руку. — Что ты имеешь в виду, Селина?

Девушка наклонила голову в другую сторону. Движение птичье, нечеловеческое в своей резкости.

— Ваша душа. Она старше вашего тела. И она пришла издалека. Из мира без магии. Мира железа и стекла, где люди летают в металлических птицах.

Чёрт. Она действительно видит. Это меняет дело. И она видит детали — самолёты. Это не общие метафоры, а конкретные образы.

— Ты права, — спокойно сказала я. — Но это наш секрет, договорились?

Селина кивнула. Движение механическое, словно марионетка дёрнула за ниточку.

— Вы здесь, чтобы спасти империю. Я видела. Реки крови, горящие города, чёрное знамя над дворцом... но вы можете это изменить. Три пути расходятся от вас. Один ведёт к свету, один к тьме, один к серому рассвету.

Её глаза на мгновение закатились, показав белки. Леди Марвин инстинктивно шагнула к дочери, но остановилась.

— Что ещё ты видела?

Селина моргнула, глаза вернулись в фокус.

— Предателя. Он близко к императору. Улыбается ему в лицо, но точит нож за спиной. Золотая змея на рукояти кинжала. И ещё... дракона. Спящего дракона под дворцом. Древний, старше империи. Он проснётся, когда прольётся королевская кровь на мраморе тронного зала.

Метафора или буквальное видение? В этом мире драконы могут быть вполне реальны. А деталь про золотую змею... это уже конкретика. Нужно проверить гербы приближённых.

— Селина, как часто ты можешь видеть будущее?

Девушка опустила взгляд. Впервые за весь разговор проявила человеческую эмоцию — стыд? Или страх?

— Раз в неделю. Не чаще.

Пальцы её правой руки дёрнулись — непроизвольное движение, словно считает что-то невидимое.

— Почему?

— Истинные видения... они забирают силу. Прожигают нити, которыми душа связана с телом. Если буду видеть чаще — ослепну. Как бабушка. Она не знала о пределе, пыталась увидеть всё. Семь видений за день. Теперь живёт в вечной тьме. И видит только прошлое, снова и снова.

Голос стал ещё тише, почти шёпот. В нём слышалась глубокая печаль.

Дар с ограничением. Это объясняет, почему провидцы так редки — многие сгорают, не зная меры. Классический обмен — сила за цену. Как в сказках, только реальнее и страшнее.

— Ты будешь моей личной фрейлиной. И ты расскажешь мне всё, что видишь. Но только раз в неделю, не чаще. Твоё зрение слишком ценно, чтобы рисковать.

— Да, ваше величество. Но... сегодняшнее видение я уже использовала. Увидела вас. В момент, когда мама сказала, что мы идём во дворец.

— Что именно?

Селина подняла голову. В серых глазах мелькнуло что-то древнее, не принадлежащее семнадцатилетней девушке.