– Сибирское войско, – невозмутимо продолжил Иванов, – самое большое в Сибири. На девятьсот шестнадцатый год – сто семьдесят две тысячи душ войскового сословия. Мы девять полков шестисотенных выставили, три дивизиона, пять сотен отдельных и три батареи.
– Немало, – удивилась великая княжна. – И вы только полковник?
– Тут ведь вот какое дело, – ответил Иванов– Ринов. – Есть тонкость, какую вы можете и не знать. У казаков своих генералов нет. Самое высокое звание – полковник. Генеральское звание присваивает государь, но армейское, по другому роду войск. Вот, например, Лавр Георгиевич Корнилов – наш, сибирский казак, а имел чин генерала от инфантерии.
– Странно как-то, – удивилась великая княжна.
– Нет ничего странного, – вздохнул Иванов– Ринов, – казак не может иметь чин выше августейшего атамана всех казачьих войск.
Великая княжна слегка нахмурилась.
– Да, я поняла теперь. Августейшим атаманом был наследник-цесаревич, а папа имел чин полковника. Если бы Алеша… – Она осеклась и замолчала.
Замолчали и мужчины, мысленно отдавая дань памяти невинно убиенному ребенку.
– Значит, сейчас августейшего атамана нет? – вновь заговорила великая княжна.
– Это ничего не меняет, – ответил Оглоблин. – В отсутствие государя звания стал присваивать казачий круг. В связи с вашим чудесным спасением мы от этих званий отказались. Надеемся и ждем. Не званий, конечно, а слова вашего царского! А мы уж…
– Понятно, – перебила его великая княжна, которой уже изрядно надоело повсеместное изъявление верноподданических чувств. – С Сибирским войском мне все ясно, про Иркутское я уже слышала, поговорим о Забайкальском.
– Забайкальцев, – взял слово Оглоблин, – как мне кажется, поменее будет, чем сибирцев. Но в девятьсот четырнадцатом году они тоже девять полков выставили и четыре батареи. А сейчас – не знаю. Бодаются они там друг с другом. То Семенов большевиков побьет, то большевики Семенова.
– Отчего же, – вскинулся Красильников, явно симпатизировавший Семенову, – в конце августа Читу-то взяли!
– Чехи ее взяли, а не Семенов, – буркнул Оглоблин.
– Так кто там все-таки войсковой атаман? – с недоумением спросила великая княжна.
– Нет там атамана, – ответил Оглоблин.
– Семенов – атаман своего отряда, – вмешался Красильников, – и наиболее заметная фигура в Забайкалье. Большинство казаков его поддерживает.
– С японцами он крепко снюхался, – желчно сказал Оглоблин, – что уж они ему посулили, не ведаю.
– Ладно, разберемся, – вздохнула великая княжна.
– А вы его вызовите в Омск, Мария Николаевна, – улыбнулся Иванов-Ринов, – и расспросите с пристрастием. Кстати, приказом по Сибирской армии есаул Семенов назначен командиром Пятого Приамурского армейского корпуса.
– Так вы его и вызовите! Вы же командующий Сибирской армией!
– Не поедет, – вздохнул Иванов-Ринов, – ему везде какой-то подвох чудится. Своенравный он больно, авторитетов не признает.
– А ко мне поедет?
– Конечно! – чуть ли не хором ответили мужчины. – Как он посмеет не приехать? Да и казаки его не поймут!
«Господи, – подумала Маша, – как у них все запущено-то».
Иванов-Ринов вздохнул и продолжил:
– Амурское и Уссурийское войска маленькие, самоуправления не имеют и подчиняются генерал– губернаторам. Ну, или подчинялись. Сейчас-то атаманов избрали и там, и там.
– И кого же?
– У амурцев – Гамов. Его я не знаю, знаю только, что он был депутатом Государственной думы от Амурского и Уссурийского войска. У уссурийцев – подъесаул Калмыков. – Иванов хмыкнул довольно презрительно и на вопросительно поднятые Машины брови объяснил: – Мальчишка, двадцать восемь лет всего, а туда же – войсковой атаман. Правда, народу у него немного: в лучшие-то времена уссурийцы один полк выставляли, а амурцы – два.
– Молодость, господа, – великая княжна обвела мужчин глазами, – это недостаток, который быстро проходит, к сожалению. Двадцативосьмилетний атаман вас не устраивает, а девятнадцатилетней великой княжне вы готовы подчиняться. Нелогично как-то, вы не находите?
– Не находим, – жестко отозвался Оглоблин. – Атамана назначают или избирают, им может стать каждый. А вы повелеваете нами по праву рождения, что неоспоримо. Наш долг – повиноваться! На том Русь тысячу лет стоит! Вот отступили от этого, и результат – беда, смута!
– Хорошо, оставим это, господа. Давайте продолжим. Остались Уральское и Оренбургское войска. Что вы можете сказать о них и их атаманах?
– Ну, это не совсем Сибирь, – потер лоб Иванов, – а впрочем… Уральское войско и по старшинству сродни Сибирскому, и по численности. В девятьсот четырнадцатом году они девять полков выставили по мобилизации, несколько отдельных сотен, артиллерию. Войско крепкое, друг за друга бородачи стоят, можно позавидовать.
– Почему бородачи?
