Адриан тем временем собрал складки тоги и зашагал в принципию. Если этот зазнайка считает, что может хоть пальцем меня тронуть, пока я служу в Десятом, урок придется усваивать ему самому. Наказать меня мог лишь офицер Десятого легиона и лишь за нарушение внутренних правил.
Если же вдруг Адриан вздумает мне отомстить, как когда-то в прошлом, надеюсь, он вскоре узнает, что у меня есть приятель-трибун и четыре верных товарища по контубернию, и все они как один встанут за меня горой. От этих мыслей мне стало легче на душе. Я развернулся и зашагал к себе в казарму.
– Слышал новость? – спросил у меня Прыщ, не успел я переступить порог нашей крошечной комнатенки с тремя солдатскими койками. Мой приятель был занят шнуровкой доспехов. – У нас новый легат.
– Да, от Тита. – Я отстегнул ремень и швырнул его на койку, которой в последнее время почти не пользовался. Впрочем, боюсь, что после нашей сегодняшней ссоры Деметра вряд ли откроет мне дверь. Так что хочешь не хочешь, а придется снова спать в казарме. Или ходить на ночь к моей рыжей шлюхе. – Какой-нибудь императорский родственник?
– По крайней мере хотя бы с опытом, – подал голос Филипп. Он сидел на полу, вовлеченный в бесконечную игру в кости. – Где-то трибун, где-то легат. Может, в Четырнадцатом? Траян не любитель назначать генералов, которые только и делают, что от важности надувают щеки. Так что этот новый наверняка где-нибудь уже успел послужить, прежде чем получил назначение в наш Десятый, тем более накануне новой кампании.
– Хотелось бы надеяться, – ответил я. – Эй, Филипп, с кем это ты играешь?
– С кем? Сам с собой. И вечно проигрываю.
Филипп снова бросил кости и от досады выругался.
– Эй, Прыщ, ты видел нового легата. Как он тебе?
– Высокий, – ответил Прыщ, засовывая за ворот шарф. – А еще у него борода, вот умора. Скажите, вы много видели бородатых патрициев?
Внезапно меня прошиб холодный пот.
– А как его звать?
– Что-то вроде Публий Элий. Он еще женат на племяннице императора или что-то вроде того. Иначе как, по-твоему, он получил это назначение, если ему еще нет даже тридцати пяти? Ага, вспомнил! Публий Элий Адриан!
Я со стоном рухнул на свою койку и лишь чудом не задел меч.
– Адриан, – растерянно повторил я. Наш легат, наш генерал, тот, кто поведет нас в битву против даков. Тот, в чьих руках жизнь каждого из нас. И этот легат – муж Сабины, Адриан.
– Тит! – воскликнула Сабина, поднимая глаза от ящика со свитками. – Как только Адриан сказал, что ему дают легион в Германии, я молила богов, чтобы это был твой. И Фортуна услышала меня.
Встав на цыпочки, она расцеловала его в обе щеки. Титу оставалось лишь надеяться, что вихры на его макушке приглажены.
– Ты все еще разбираешь вещи? – спросил он и тотчас понял, что ляпнул глупость. Можно подумать, оно и так непонятно. Да и чем она должна заниматься? Печь пирог?
Вокруг, кто с ворохом одежды, кто с грудой подушек суетились рабыни, снуя туда-сюда, из одной комнаты в другую. Повсюду стояли сундуки, из которых свисали полуразвернутые свитки или шали. Между сундуками дремали собаки. Некоторые из них, услышав, как Тит пошел в комнату, открыли глаза и лениво приподняли головы.
– Да, мы прибыли несколько дней назад. Траян, хоть и выехал позже нас, но почти нас догнал. – Сабина сняла с ящика бюст отца и жестом предложила Титу сесть. – Я бы предложила тебе стул, но, боюсь, это все, что у меня есть. Этим утром я не смогла отыскать в этом хаосе даже собственную одежду.
Тит присел на край ящика, стараясь не таращиться на хозяйку комнаты. Сабина заколола стилом наскоро закрученные узлом волосы. Вместо платья на ней была мужская туника, – по всей видимости, позаимствованная у мужа, – которая едва доходила ей до колен.
«И пусть у Викса есть его золотоволосая богиня из Вифинии, – подумал Тит, – но мне больше нравятся длинноволосые и длинноногие».
Рядом с Сабиной, вопросительно на нее глядя, застыла рабыня. Сабина бросила взгляд на ящик, который та держала в руках, и отдала распоряжение:
– Книги пока можно поставить подальше. Я займусь ими сама. Скажи, Тит, ты пришел что-то сообщить?
– Да, я пришел с запиской от императора. Сегодня вечером он устраивает для легатов званый ужин.
Записку мог доставить кто угодно, от адъютанта до вольноотпущенника, но Тит ухватился за этот предлог, чтобы сделать это самому. В следующее мгновение, отряхивая с руки засохшую грязь, в комнату вошел Адриан.
– Ну как, разобралась в этом хаосе?
– Я уже обнаружила библиотеку, зато нигде не могу найти сундук с собственной одеждой.
С этими словами Сабина, как и положено образцовой жене, поднялась, чтобы поцеловать мужа в щеку. Тит мгновенно ощутил укол ревности.
– О боги! Что с тобой стряслось? – спросила она, глядя на перемазанную в грязи тогу.
– Несчастный случай, – с видимой неохотой ответил Адриан, раскручивая грязные складки. Сняв тогу, он брезгливо взял ткань кончиками пальцев и вручил ее рабыне. – Думается, кое-кому придется преподать хороший урок. Скажи, трибун, у тебя есть для меня сообщения?
