Он рассмеялся так легко и заразительно, что Полина Диомидовна улыбнулась. Но от «муштры» стало неудобно, и я рассказал о причине отпуска. Тут Саша расхохотался так, что люстра под потолком закачалась.
– Мать, а случай-то самый тот. А?
И на столе появилась холодненькая бутылка «Славинской». Под рюмочку я услышал в этот вечер такое, чего не ожидал. Все дело в том, что народ привык жить общинами, в бараках да казармах. И надо уметь не просто выживать… Полезно петь, ходить и собираться колоннами, партиями, съездами. Но вот общую физзарядку после подъема – этого и Саша принять не смог. Полина Диомидовна добавила: указания Серафимычей встречать молча и с опущенными глазами. Саша еще раз качнул люстру.
– Не переживай зря, Валер! Мы все коллективно живем на центральной площади и водим хороводы кругом главной статуи. Это нормально. Это называется служить отечеству верой и правдой.
Я вздохнул. «Славинская» расслабляет качественно. И домашняя котлеточка, приготовленная добрыми руками, гасит волнение. Да, борьба с Системой, даже пассивная, обречена. Но и приспособиться к ней не получится. Несовпадение – мой диагноз. Отверженность, ненормальность…
Саше позволено быть исключительным. Его не сожрут. Он слишком велик для присутствия в колоннах. А мне придется…
Следующим вечером сидим в его комнате с видом на «Родину», пьем не спеша коньяк неизвестной мне марки, курим недоступный народу импорт. Разговор с долгими паузами… Сегодня я не хочу возвращаться в отцовский дом. Может быть, завтра…
– Вся цивилизация идет не тем путем, – заявляю я, – Не только Северная Коламбия, но и мы.
– Ошибка? – заинтересовался он, – Ты имеешь в виду технологическую сторону?
– Не совсем. Технологии – следствие. Дело в искушении, захватившем всех. Дело в качестве того, что внутри нас. Там, где все начинается. Дисбаланс чувствуется. Мной…
Тут я удивился, что могу так думать и говорить. Или дело в неизвестном коньяке?
– Но время еще есть? – спросил он, доливая в мой бокал, – На нас с тобой хватит? Или пора куда-то бежать?
«Куда-то бежать…» Ясно, посмеивается. Но ведь так произнес, будто знает куда. А почему бы и нет? Он же Воевода! У меня заработало воображение. В поисках волшебной, лучше древней, сказки, в которую мы войдем вдвоем. Костер с легким дымком, удочки на берегу, палатка рядом… Саша или заглянул в мои фантазии, или угадал.
– В дикость и варварство зовете, генерал? А как же без люля-кебабов да икорки с маслом? А про Машушу ты подумал?
Так, Саша склоняет беседу к прозе. Значит, так надо. Что ж… Видимо, он увидел мое разочарование и добавил с улыбкой:
– Ну-ну… Может, и есть дорога в сказку… Но тогда и оттуда имеется. Не для всех, но… Думал о таком?
Что я мог ответить? А он хитро усмехнулся:
– Знать бы место стыковки. Русалочку бы встретили. Нет, пару русалочек…
Ну вот, развеселился. Сейчас скажет что-нибудь такое: принцы поступают принципиально, цезари кушают цесарку… Или что генераторов недостаточно для правильного кружения энергии. Хорошо бы иметь еще регенераторы и дегенераторы…
Я согласен. Но не отменить теплоходы-самолеты.
В Институте обнаружил, что сессию по всем предметам завершил на «отлично». Ну и что? Эти баллы я бы все равно заработал. Так же без напряжения, волнения. Неинтересно.
Таким образом, в армию я влетел случайно, но застрял надолго. Встреча с Сашей вооружила терпением. Мне подарены большие уши, они для терпеливых.
…Равнение в шеренгах и рядах, оттянутый носок… Мощный удар двухсот подков по асфальту. Со стороны красиво. Хор в сто голосов минус один. Я молчу, иначе рота собьется с ритма.
Народ идет дружно, поет с чувством. Потому что понимает задачу. Сын солдата не станет генералом, и мечтать – только время терять. Вот найти невесту в Свято-Покровске с квартирой или отдельным домом – неплохо и реально. А дальше – была бы страна родная, и нету других забот…
В моем отделении два генеральских сыночка. Плюс снятый с должности старшина роты сержант Новик, до Института прослуживший два года в войсках. И другие с талантами да амбициями. Передать бы отделение кому-нибудь из них, да рапорт писать лень. Неудобно к тому же. Пришлось самому решать. Посоветовался с ребятами, предложил Новику. Я остаюсь командиром де-юре, но де-факто командует Новик. Взводному все равно, а ротный не будет вмешиваться. Утвердили. Свободного времени прибавилось, но куда его девать?
Перед летним отпуском заглянул в Красную комнату. Там уже трудятся двое мастеров-оформителей: Сэм по перу, Леон по кисти. Задача – за отпускной месяц заново оформить все четыре стены. Посмотрел, спросил: чем помочь? Леон, как ведущий спец, дал тестовое задание, – воплотить на листе фанеры маслом фигуру комиссара на лихом скакуне. Через час предъявил работу. И по глазам Леона понял: экзамен сдан. Он побежал к командиру роты, и меня определили в команду третьим. Отпуск переносится на сентябрь. А в сентябре Саша в Нижне-Румске, что и требуется. Август в роли свободного спеца-«художника», в тишине-спокойствии, среди цветных запахов красок и растворителей, – красота!
