Империя и ее соседи полностью

В Лондоне эта клятва очень долго (до начала XVII в.) применялась для решения проблем с долговыми обязательствами. Если должник был уже мертв, но суду во что бы то ни стало требовалось установить у него наличие денежных средств, не выплаченных кредитору в период жизни должника и, скорее всего, спрятанных перед смертью, то обычно кредитора приводили к могиле умершего и клали его на могилу навзничь с Библией на груди. Затем лежавший давал клятву в том, что ему точно известно о наличии денег у усопшего в период жизни последнего. Эти «экстравагантные» действия являлись, по-видимому, решающими для ведения следствия и позволяли взыскивать долг с родственников усопшего.

Существовала и клятва оружием. Она был связана со старыми обычаями кровной мести, которые брали свое начало в языческом скандинавском и нормандском прошлом Англии[263]. Суть института кровной мести, как известно, состояла в те времена в уравнивании потерь в противоборствующих «партиях», когда любое убийство несло за собой кровомщение. Поводами к убийству могло быть многое: публичное оскорбление чести жилища или членов рода, похищение и (или) изнасилование девушек, нарушение границ проживания рода, оскорбление памяти умерших и пр.

Компенсацией за убийство, как правило, было возмещение потерь – разными способами. Обычно по истечении трех дней родственники убийцы приходили к семье убитого с лучшей головой скота (корова, бык, реже – конь) с тем, чтобы таким образом примириться с противоборствующим кланом. Нередко примирение сопровождалось и денежной выплатой потерпевшей стороне («цена крови»).

После этого убийца допускался в жилище убитого; нередко с саваном на теле и непременно – с непокрытой головой (символ покорности), причем в сопровождении представителей городских властей. Коронер вручал старшему в доме убитого кинжал; старший читал над ним молитву, прощающую кровь (разрешительную) и возвращал кинжал коронеру. Таковы были примирительные обычаи, при реализации которых, как считают исследователи, стороны четко знали все сопровождавшие эти обычаи формулы и жесты[264].

Очевидно, оружие, присутствующее в реализации этого обычая, имело как символическое значение (виновная сторона его преподносит, прощающая принимает и возвращает в знак прощения). Но, возможно, оно несло также нагрузку «материальной ценности», заменяя собой монету (особенно в тех случаях, когда ценными кинжалами и мечами прямо расплачивались за убийство членов противоборствующего клана).

С обычаем кровной мести в поселениях средневековой Англии был связан и особый вид «вредительства» противостоящему роду: разрушение жилища (англ, house destruction), особенно в том случае, если кто-то из «противостоящих» вредил общественным интересам. Это понятие вмещало в себя как разрушение дома до основания («срытие» жилья), так и лишение дома крыши.

В городах средневековой Англии более позднего периода (XIV–XV вв.) названную угрозу применяли к тем лицам, которые отказывались брать на себя отправление муниципальных должностей (refused to accept municipal office) – в частности, мэра или члена суда присяжных. Этот отказ считался нарушением «мира города» и нанесением вреда корпорации горожан[265].

Нередко случалось и так, что жилище в указанных случаях не сносили до основания и не угрожали сносом, а подвергали секвестру. Так в Лондоне в 1415 г. дом одного из горожан был подвержен секвестру (то есть закрыт и опечатан) за отказ последнего исполнять общественную службу олдермена. То же самое произошло в Беверли несколько ранее, в 1381-82 г[266]. В некоторых бургах Шотландии, очевидно, этого же времени, те лица, которые отказывались отправлять общественные службы (англ, rebels of the community of the town; defrauders of the community) изгонялись из города с одновременным наложением секвестра на их жилища[267].

В Ромни (запись 1498 г.) действовал обычай, согласно которому человек благородного происхождения, избранный общественностью города отправлять определенную городскую службу и принесший присягу, обязан был исполнять службу в любых жизненных обстоятельствах. Лицо, которое по тем или иным причинам отказывалось делать это, заслуживало, согласно обычаю, следующей кары: бейлиф со всеми другими людьми, пребывающими на службе у города, должен был прибыть к жилищу ослушника и приказать разрушить дом, а в особенности – двери и окна. Подобные действия, как правило, сопровождались секвестром имущества[268].

В некоторых случаях подобного рода жилища неугодных лиц подвергали своеобразной «казни» путем сожжения (несмотря на опасность того, что огонь мог перекинуться на соседние дома)[269]. Так, имеется свидетельство этому – сожжение жилища за отказ лица служить интересам общины (не указано, каким именно) было совершено в местечке Арчибальд (Уэльс) еще в 1086 г.[270]

В связи с обсуждаемыми проблемами важен вопрос о свидетелях.