Возникновение Трапезундской империи связано с политическими амбициями грузинской царицы Тамары. В ее планы входило использовать внуков свергнутого ромейского императора Андроника I Комнина с тем, чтобы получить в соседнем регионе полностью подконтрольное государство и, если представится возможность, реставрировать власть династии Комнинов на территории Империи в целом. Правившая на тот момент в Империи династия Ангелов оказалась в конфликте с Грузией, поскольку свергнутые Ангелами Комнины были в родстве с царицей Тамарой.
Внуки Андроника I Комнина Алексей и Давид с помощью грузинских и лазских войск, полученных от Тамары, подчинили Трапезунд и несколько соседних городов. Таким путем было образовано территориальное ядро Трапезундской державы (или государства Великих Комнинов) – сравнительная узкая полоса черноморского побережья на севере Малой Азии.
Дальнейшее продвижение на запад было остановлено сокрушительным ударом Никейской Империи. Зато грузинские полки, стоявшие за спиной Великих Комнинов, надежно охраняли их государство от вторжения турок-сельджуков. Как пишет византолог С. Карпов, «роль Грузии в образовании империи заключалась не только и не столько в военной помощи, сколько в обеспечении безопасности перед лицом сельджукской угрозы. Царство Тамар на этом историческом этапе было гарантом самого существования Трапезундского государства»[309].
Однако и лишившись царственного покровительства Тамары, Трапезундская империя сохранилась. Она даже явила миру чудеса жизнеспособности. Конечно, Трапезунд не принимал участия в отвоевании Константинополя и восстановлении Империи, но он сохранил высокую культуру, ориентированную на имперский центр, и православную веру. Главным образом этому способствовала гибкая дипломатия местных правителей: желая избежать военного разгрома, они то признавали себя вассалами сельджуков, то соглашались платить дань монголам, то покорялись Тамерлану, то отдавались под покровительство турок-османов. Это покровительство закончилось в 1461 году, когда, после покорения Константинополя, турецкий султан завоевал и Трапезунд.
Великим Комнинам также подчинялась значительная часть Юго-Западного Крыма, входившая в качестве административной единицы в имперскую провинцию Трапезунд до 1204 года. Политическая зависимость от центра с течением времени ослабла, и на землях, когда-то подчинявшихся Трапезунду, возникло фактически суверенное княжество Феодоро. Но экономические, политические и культурные связи между православным Крымом и Трапезундом сохранились. Археологи находят в Крыму предметы, свидетельствующие о былой власти трапезундцев: в частности, монеты и печати с изображениями святого мученика Евгения, небесного покровителя Трапезундской державы, и императора на конях. Между тем, собственной монеты княжество не чеканило.
В состав княжества в разное время входили Феодоро (Мангуп) – мощная горная крепость, порт Каламита, города Чембало (Балаклава), Алустон (Алушта), Горзувиты (Гурзуф), Партенит, Фуна и другие.
Княжеством правила известная в Империи аристократическая династия. По всей вероятности, это были Гаврасы – могущественный трапезундский род греко-армянского происхождения. С. Карпов полагает, что между Палеологами, считавшим Феодоро своим «хазарским уделом», и правителями Мангупа «не было прочных связей, а Мануил II Палеолог относился к Феодоро с подозрением. Напротив, прочные матримониальные союзы князей с Великими Комнинами с 20-х гг. XV в. позволяют предполагать, что династия государей Мангупа имела поддержку у понтийских государей, а возможно, и была выдвинута ими»[310]. Дочь князя феодоритов Алексея вышла замуж за царевича Давида Комнина, впоследствии ставшего последним трапезундским императором.
Этнически население княжества было пестрым: греки, армяне, готы, тюрки. Но, как пишет историк А. Герцен, «греческий поздневизантийский фактор здесь доминировал. Греческое православие и язык – наиболее заметные признаки этого, хотя самовосприятие населения княжества было более сложным, многослойным. Оно, несомненно, ощущало себя частью византийского мира, будучи тесно связано с ним идеологически и включено в структуру церковной организации Константинопольского патриарха»[311]. Поздние государи Феодоро приняли императорские титулы автократора и василевса. В символику правителей княжества входил двуглавый орел, венчанный императорскими коронами, а это значит, что они осознавали себя наследниками Империи.
