Главным театром военных действий стали земли, прилегающие к самому Риму, то есть коренные территории Римского государства. Ганнибал вторгся с большой армией на Апеннинский полуостров, рассчитывая обрести здесь помощь италиков – народов, ранее покоренных римлянами. Ему удалось нанести Риму несколько страшных поражений, особенно тяжелому разгрому римская армия подверглась в 216 году при Каннах. Но в конечном итоге его надежды не оправдались. Часть италийских городов, действительно, перешла на сторону Ганнибала, из них крупнейшими стали бывшие греческие колонии Капуя и Тарент. Но большинство италиков осталось верными Риму. По оценке современных специалистов, проримские тенденции, особенно в Центральной Италии, оказались более действенными, чем антиримские. Капуя под натиском римских легионов пала, и Ганнибал, как ни старался, не сумел ее выручить. Вслед за Капуей пал и Тарент.
Ганнибалу все труднее становилось восполнять потери. А карфагенское правительство не торопилось оказать ему помощь. Коммерсанты не горели желанием делать новые рискованные инвестиции в войну. Им никто не гарантировал отдачи. К тому же возвышение талантливого одиночки противоречило духу карфагенского политического уклада, в рамках которого все решается собранием олигархов. Пусть Ганнибал и проявляет себя патриотом Карфагена, но инвестировать в его популярность опасно для самих основ олигархического строя. И Ганнибал не дождался запрашиваемых подкреплений. Так наследники Ханаана упустили самый реальный момент разделаться с возрождающейся в Риме Империей раз и навсегда. И причиной этого стали врожденные пороки цивилизации торговцев – жадность и зависть.
Олигархи Карфагена отказали Ганнибалу в поддержке, потому что карфагенскую элиту терзал характерный для ханаанейцев во все времена раскол двух партий – ростовщиков и жрецов. В Европе XX века эти партии стали называться «правыми» и «левыми». Ханаанских ростовщиков интересует их прибыль, а ханаанских жрецов – власть над миром и душами людей во имя своего кровожадного бога Молоха. Борьба торговой олигархии и энергичных полководцев, которых поддерживали карфагенские жрецы, проходит красной нитью через всю историю Карфагена.
В VI–V веках до Р.Х. Карфагеном правила династия Магонидов. Они, опираясь на жрецов Молоха и наемную армию, строили великую державу в Африке, Испании и на Сицилии. Однако репутация Магонидов была подорвана неудачным сражением при Гимере, когда карфагенский флот был разгромлен греками во главе с тираном Сиракуз Гелоном. Приносивший человеческие жертвы царь Гамилькар был убит. Его потомок Ганнибал спустя два века отомстил грекам, принеся в жертву жителей города Гимеры: «Мужчин, числом три тысячи, привел к тому месту, где когда-то его дед Гамилькар был убит Гелоном, и после пыток всех предал смерти»[113], – рассказывает Диодор Сицилийский.
«Так как эта многочисленная семья полководцев стала в тягость свободному государству, ибо они одни всем распоряжались и все решали, то с течением времени из числа сенаторов избрали сто судей, которые по возвращении полководцев с войны должны были требовать у них отчета в их действиях»[114], – повествует Юстин. Власть перешла от пусть ограниченных в своих полномочиях, но царей, к избираемым рабовладельцами судьям, – «суффетам». Открыл эту череду олигарх, впервые в истории снарядивший экспедицию «за Геркулесовы столпы», – Ганнон Великий. После правили его наследники, представлявшие торгово-ростовщическую олигархию.
При Ганнонидах коммерсанты расслабились и перестали отдавать в жертву кровожадному богу своих первенцев, предпочитая приобретать обреченных младенцев на рынке. Однако в 310 году до Р.Х. Карфаген осадили войска тирана Сиракуз Агафокла, и перед лицом смертельной опасности вновь возобладала жреческая партия. «Они также утверждали, что Крон [то есть Ваал.
Борьба «жреческой» и «ростовщической» партий продолжилась и в последующие столетия. Во второй половине III века до Р.Х. новыми вождями военно-жреческой партии стало семейство Баркидов – Гамилькар и его сыновья Ганнибал и Гасдрубал. Баркиды пользовались поддержкой как обожествлявших их воинов, так и жрецов, а также простонародья, ненавидевшего богачей-олигархов. Основой «религиозности» Баркидов были многочисленные человеческие жертвоприношения.
