За спиной робота виднелось смотровое стекло. Неизвестный осторожно обошел модуль управления, поглядывая на отключившегося охранника. «Не хватало, чтобы меня изрешетили сзади». Он обследовал разбитые мониторы, подергал за рычаги, – ничего не работало. Затем прильнул к смотровому стеклу: мутные очертания ступеней, уносящихся во тьму. «Откуда в маяке обширные пространства?». Неизвестный понимал, что застрял, и дальнейшее продвижение всецело зависело от Декарта. Поэтому он присел на пол, доставая смятую буханку. Вдоль стен пронесся гул запускающегося реактора, после чего все двери отворились. «Молодец! Разомкнул цепи питания». Он проглотил хлеб, разбил лампы, приблизился к смотровому окошку и потянул гермозатвор на себя.
Темнота, плеск воды. Широкий док с единственным мостом. Усиленным зрением он заметил копьеносцев наготове. Неизвестный закрыл за собой ход, чтобы зал погрузился во мрак. Кривые офицерские сабли, копья среднего хвата, – они готовились к ближнему бою, но он и не собирался сближаться до расстояния удара. Они его боялись, и не видели в темноте, это давало существенное преимущество. Стены помещения напоминали пирамидальные своды: по таким он бегал еще мальчишкой.
«Проще простого». Неизвестный набрал скорость, магнитные ботинки удерживали его на весу, а потом, совершил бросок с левой стены на правую, забираясь выше. Солдаты рубили воздух. Мечи едва касались его ног, древки копий безуспешно метили в грудь. Мешало гулкое эхо. Когда до солдат оставалось меньше метра он перебрасывал тело на соседнюю стену и срезал все торчащие навершия, лишая половину команды действенного оружия. На втором «круге» он «угостил» пехотинцев дымовой завесой, а дальше – дело плевое. Разборка по одиночке. Военные старались группироваться, но Неизвестный действовал хаотично. То атаковал против часовой стрелки, то выбрасывал мелочь, сбивая ориентир, а потом, разом нападал сверху, сокрушая одного за другим. Наконец, остался офицер. «Бьет… кажется с двух рук». Косая сабля – Неизвестный зашипел. Покрасневшее плечо саднило – «это он меня». Офицер не собирался отступать, и с яростным кличем «За императора!» – обрушил свой вес на Неизвестного. Но он был готов к такому шагу, и молнией уклонился, проталкивая последнего за плечо. Они поменялись позициями. Офицер успел дать локтем в печень, а Неизвестный рассек ему спину, держа полумесячное лезвие впритык к одежде. В таком положении, каждая атака грозила отсечением руки, но любая промашка офицера гарантировала рассекающий в ответ. Поэтому Неизвестный вел круговой бой, вынуждая солдата замыкаться, постепенно снижая дистанцию. Наконец, они сблизились так, что чувствовалось тепло разгоряченных тел. Неизвестный кинжалом блокировал смертоносный укол в живот, и ударил лезвием поперек, выводя офицера из равновесия. Он получил неглубокий порез на грудине, но повторно хлестнул офицера по спине. Солдатские плечи подрагивались, стиснутые мускулы дребезжали, но он намеревался продолжать бой. Сбавился темп, движения прерывисты… однако, офицер сумел в третий, и последний раз задеть Неизвестного. Резкий выпад Неизвестного. Солдат меняет стойку на двуручный хват. Клинок прогибается, и пол окропляет кровь. Они одновременно вытерли потрескавшиеся губы. «Остановись» – произнес Неизвестный, но офицер возобновил бой. Он стремился прикончить диверсанта, не осознавая своих шансов. При очередном сближении военный повелся на обманный прием, желая пронзить врага, но Неизвестный намеренно открылся. Он метил в кисть. Раз! Солдат запоздало сообразил, как угодил в ловушку. Отклонение… Секунда – и соперник взвыл. Отсеченная рука упала на земь. Оружие полетело следом. Офицер схватился за культю, пытаясь остановить хлеставшую кровь. «Я не хотел тебя калечить». Неизвестный помог ему с перевязкой, но, когда начал вставать, солдат незаметно достал из-за пояса запасной штык-нож, приложив к его горлу – ты победил, но не оставляй меня здесь умирать.
– Я вытащу тебя…
– Для офицера нет чести в поражении, убив тебя – я нарушу обет и погибну на Скалах медленной смертью, – он обнял единственной рукой ладони Неизвестного и надавил штыком на свою грудь, – покончи с позором… или умри сам.
И Неизвестный добил безымянного офицера. Кровь залила погоны и рубаху под военной униформой. «Солдатская выправка обеспечивает победу в войне, но сколь бессмысленны эти войны», – подумал он, отстраняясь от мертвеца. «Как бы не оказались жертвы напрасными…». Неизвестный бегло осмотрел свои раны – «переживаемо». Конечно, он уничтожал врагов. Тех, кто жестокго притеснял иноземцев, погубил тысячи невинных в островной войне… Но, можно ли восстановить справедливость возмездием?