Воришек привязывали к лопастям мельниц и вбивали в руки гвозди. Круговорот вещей в природе! Ха-ха. Насколько мне известно, до этого момента, Барданор трижды приезжал на места службы, где пытался объяснить важность и значимость нового органа. Он повышал им ставку, увеличивал жалование. Но, доносы поступали и поступали…». «Этот Декарт… явно замешан в интригах». Неизвестный подметил исступленную интонацию, словно его спутника захватил всепоглощающий экстаз. «Похоже, он принял листья Иса – лечебного опиума. Они и развязали ему язык». «Совет состоял из двадцати восьми членов, разбросанных по четырем палатам собраний. Первая – палата законов. Ведала надзором за исполнением наказаний. Соответственно, вторая – палата наказаний. В ее полномочия входили: разработка системы наказаний и воплощение их в жизнь. Ее деятельность могла сдерживать палата законов, но, фактически этого не происходило. Мне особенно запомнился один случай. Захожу, а они обсуждают кару за государственную измену. Хотя, я затрудняюсь ответить: измену в пользу кого? Своей жены? Сдурели дуболомы. Короче, обвиняемого закапывали заживо, а поверх ямки размещали могильный камень. Так сказать – непредсказуемые похороны. Третья – палата чести. Качественный аналог ордена протекторов, за одним исключением – она занималась бы не только охраной императора, как это происходит сейчас, но, в первую очередь осуществляла надзор за исполнением и соблюдением законов». «По словам имперцев, защитники всегда рвутся на помощь». «Я скорее доверюсь мысли, что они бросили пару монеток на обочину… Бедняки горазды хвалить кого угодно за халявные кругляшки… Устроили из святилищ приюты для оборвышей. Ну, последняя палата – управление тюремными лагерями… Попав туда, готовься к увлекательному путешествию в самые замызганые районы Севергарда. Бесплатное отправление и расселение. Осваивание новых островов с предметами первой необходимости… Ну, это если повезет, – Декарт засмеялся, – испытал на своей шкуре. Осужденным предоставлялся выбор: или лодка и греби как можно дальше, осваивай землю, или камень в руки и на дно – к морским жителям. Многие дурачки плясали от счастья, радуясь, что избежали казни… Пока не понимали, куда попали. Ведь все плодородные земли давно раскуплены или обчищены, оставались только неизвестные перепутья да каменные отвалы. Их высаживали, корабли отплывали, а поселенцы оставались на пустынных островах жрать песок, да хлебать морскую воду. Выбирай – какая смерть ближе. Свобода! А найдешь чего – через год-другой, проведают, отберут или выселят. Притащат в столицу, выпишут новое „освоение земель“, и – досвиданья. Вечный Робинзон. Романтика!»
«Не скажи, – возразил Неизвестный, – я видел отчеты. Многие плодоносные острова остались бесхозными. Часть можно заселить. Не чернозем, но вполне сгодится для проживания. Более того, некоторые благоприятнее островных городов. На Безымянном и пяди земли не сыскать, где не росло бы облученное растение». «Бесхозной вещи не существует. Мы в империи, мальчик. Или ты веришь бумажкам, что суют императору? Подумай, если уж ты умудрился заглянуть в них, то, наверняка, это проделала пара-тройка… – Декарт ухмыльнулся, – тысяч других любопытных глаз. Ну, да ладно, не буду портить блюдо. Ты ведь упертый. Плавая в дерьме, предвкушаешь Поднебесье на земле».
Прокурор близко – об этом свидетельствовали росписи, которые Неизвестный обнаружил в его бывших покоях. «Как думаешь, кто их нарисовал? Я слышал, что есть меченые, у которых при прикосновении к предметам, появлялись отзвуки прошлого: краткие воспоминания, обрывчатые образы, слова, фразы… Ты, случаем, не их числа?». «Нет, а зачем тебе?». «Забудь, личное».