Неизвестный окинул трон Александра прощальным взглядом и направился к механическому лифту. На столе он нашел полезные сведения. Приглашение на банкет в Темплстере, личное дело Сэвелла, и… печать, складывающаяся в медальон. Судя по бумагам Александр следил за расследованием на некоем Корме – одной из провинций Севергарда, но Неизвестный не слышал об этом месте. Более того, его не было отмечено ни на одной из виденных им карт. Так же, среди документов он обнаружил переписку. Так он узнал больше о следующей цели – Мэльфорте. Судя по тексту, тот распоряжался жизнью других как мебелью, и все же… Неизвестный не мог отвлечься от мыслей об Александре и Декарте. Он не знал, как сообщить Сопротивлению его участь. «Им придется узнать правду, – подумал Неизвестный, но побоялся идти напрямик и направился к местной печатной фабрике. Проникнув под покровом ночи, поставил на серийную печать новый выпуск газеты, внося одну поправку: добавил краткое досье Декарта. «Кто бы мог подумать, что он – одно из самых разыскиваемых лиц в Севергарде. Но, почему Декарт не старел?». Похоже его преследовали везде, пока он прятался под носом. Жил в Темплстере, потом перебрался на Скалы. Еще какой-то порт Вейн… Казалось, проблема решена, но Неизвесный не мог позабыть пугающий вид мертвого «напарника». Когда он уходил, то обнаружил на лице Декарта проявившееся клеймо. Вероятно, оно было старым и давно иссякло. Однако, пока Неизвестный снимал с тела украденную цепочку, его невольно вырвало. Метка расплавилась в жидкую тушь, пожирающую мозг, делая последний похожим на гравий, въевшийся в лед. «Когда я умру, то же будет со мной?» – по спине проехался холодок. Он дотронулся до собственного клейма – теплая пульсация и ни намека на то, что оно сделает с ним, когда тело откажет ей в пропитании.
Там же, в печатной фабрике он заметил дело Энотиана. «Да он знаменитость… для сумасшедшего». В новости, отложенной на публикацию был сохранен диалог врача с одним из протекторов. «Говорит, что он бог-символ, пытался нанести себе увечья дабы доказать врачевателям заблудших душ, бессмертие. Оказывает сопротивление при лечении, крича на весь этаж „убирайтесь из моей головы!“. Прописаны нейтрализаторы активности и строгая изоляция до ослабления аффекта. Протектор: „В Холхейме считалось, что безумием заражался тот, кто слишком долго оставался на перепутье, рассеивая свою волю“. Конец примечания».
«Что-то я ничего не понял, – прошептал Неизвестный, – каким образом болезнь…». Лязгнул замок, и он поспешил прочь.
Стоило выйти из здания, как он уловил нарастающий гул сирены. Отдаленный скрип, и эхо объяло Кольцо: «Внимание! – раздалось в громкоговорителе, – в зоне 3—4—5 объявляется карантин!» – хрип оборвался захлебывающимся звуком. Неизвестный задрал голову к громкоговорителю на башне. Вот два силуэта спорят, затем мелькает удар в спину, и раненый пикирует в пропасть. «Что здесь творится?». Он отлучился всего на пол часа, а город преобразился до неузнаваемости.
Он вышел из переулка на торговую площадь, и, мигом бросился назад, прижавшись к стене. Мимо пробежали люди в массивных черных нарядах, отдавая тяжелым грохотом металлических сапог. Неизвестный выждал пока голоса и топот стихнут, и высунулся наружу.
Чисто.