Неизвестный оперся на камень и считал волны. Альфредо вознегодует, когда его оповестят о том, что с ним «отходят» глаза парящих кинжалов — вышколенные следопыты, и… Лейм. Но о Лейме потом.
Сточные каналы выводились к океану и свисали обрубками. Прорытые при империи, они не учитывали расхождений земной коры и красовались, выплескивая редкую влагу на гальку.
По набережной зашаркала пара сапог.
— Гийом!
В широкополой шляпе и плаще как у Неизвестного, с подвязками на штанах для метательных ножей, он пошел на крик.
Короткостриженый блондин с длинным узким носом и плотно сжатые губы, из которых доносился мелодичный голос.
Тот поклонился ему.
— Неизвестный, мы последуем за тобой, куда бы не вели тропы.
— Кто?
— Я, Йом, Фернир и Тень.
Тень…
Неизвестный знал, что она влюблена в него.
— Передать, что не желаете ее видеть?
— Постой — резко сказал Неизвестный. Ты сам знаешь, что между мной и… ничего не выйдет — сказал он Гийому. Плыви с ней, когда доделаешь работу. Она разлюбит меня без взаимности, а тут будешь и ты. Гийом, ты терпеть не можешь одиночества, ее харизма очаровывает, вполне естественно влюбиться. У тебя ведь не было отношений, хотя ты не моложе меня. И пригласи ко мне Йома и Фернира. Пусть ожидают меня на Острове Цепей.
— Она страдает от своих чувств.
— Береги ее.
Гийом кивнул.
«И все…» — подумал Неизвестный. Он проделал долгий спуск, дабы передать ему, что Тень не забыла его. Надо сблизить их. Гийом хороший мужчина.
Неизвестный дождался, когда море утихнет, и пошёл проведать свой дом.
Опечатывать ли его или запустить поселенцев? Он боялся, что когда вернется, то не узнает его, а так… Он простоит нетронутый и Неизвестный проведет скромную старость на насиженном гнезде.
Обувь скользила по выпавшему летом снегу. Во впадинах проростала трава. На навесных мостах кучковались рабочие. Ему помахали с обзорной башни, Неизвестный помахал в ответ.
Водоподъемники исправно функционировали. Благодаря вмешательству Неизвестного удалось предотвратить диверсию, едва не сорвавшую переговоры с орденом просветителей. О них у Неизвестного сохранилось двоякое впечатление, но орден признал за ним право на свободное передвижение и разрешение дел. Не обошлось и без влиятельности Альфредо, когда тот, окрепший, наведался в диско — город с армией парящих кинжалов. С тех пор между кинжалами и мышами установился нейтралитет и обоюдное уважение. По крайней мере, правила тактичности они соблюдали.
Застава с надзорными вышками, он поздоровался со стражником.
— Документы в пункт и проходите.
Формальность, он имел право войти и без отметки о пропуске, но встал в очередь.
— Неизвестный! Как там старик? — спросил из окошка гвардеец в отставке, когда очередь продвинулась.
— Справляется, дел вот навалилось. Как семья, Фромм?
— Жена безвылазно болеет. Скучает по Солхейму. Прости за откровенность, но я бы рад увезти её отсюда. Чахоточные не переносят сырость.
— Я поговорю с Альфом, дом на дереве — пойдёт? А когда причалит торговое судно, он оплатит вам переезд.
— А ты куда? Она не помешает, клянусь!
— Я…
— Очередь! — высунулся из пункта начальник.
Неизвестный всунул гвардейцу ключи.
Он будет скучать по острову, по семьям, знавшим его в лицо. По учителю, и по убежищу…
Пройдя уйму улиц, не имевших названия, с пылающими огнем вывесками, он одел маску и поспешил в строну драки.
«Ни дня без неё!»
Троицу полицаев уложили на землю разъярённые горожане и избивали гнилыми досками.
— Остановитесь. Не они виноваты в ваших бедах. Пятеро отошли, но остальные не обратили внимания на предупреждение. На лицах и оголенных спинах, по которым скатывались снежинки, виднелись следы кочерг. Стоящего слева он знал. «Убил стражей и был оправдан». Горестно вздохнув он вынул меч.
— Забирайте деньги, что нашли и идите.
Он решил, что отплатит удары и краденое своим кошельком. К чему организовывать судилище?
Еще двое отошли, но троица дико заржала.
— Слышишь, они тут гуляют по нашему району, без пропусков. Засунули в карманы ножи, напялили кофточки, шапочки, арбалеты на перевес, и ходят там и там. Считают им все можно. Продались за жакеты крысам!
— В чём они провинились?
— В том, что родились на белый свет. Чем думала их шлюха мать, когда отдавалась за бокал в борделе.
Повторный смех, но бездушная маска на части лица поумерила их пыл. Смех стал слегка нервным.
Неизвестный понимал, что тех, кого можно было отговорить уже ушли, и проталкивать воспитательную беседу бес толку, но того требовал регламент. И его сердце.
— Кончай пялиться кретин, вали.
— Это последнее, что я мог для вас сделать. Очнетесь в тюрьме.
Они похватали украденное у стражников оружие, а Неизвестный… исчез. По среди улицы взял и пропал.
— Что за дела?! Слышь ты где!
Недоуменно оглядываясь они начали осматривать стены.
— Мы в этом участия не принимаем — сказали остальные и забежали в первый подъезд.
— Трусы, тут никого нет — сказал бритоголовый, пятясь к проулку.
— Увы, есть — раздался сзади голос. Бритоголовый обернулся и упал, парализованный точным ударом.
