Он исчез с рынка и под его видом развилась торговля «пустышками».
Иридиумовые прививки стали недоступны, дальнейшее их производство прекратилось, за унцию переливчатой отфильтрованной материи торговцы брали единственный полезный товар — живую силу.
Порой один укол стоил поселения на отшибе.
Испарения со дна земли усилились, отравления участились, как и в первые дни после катастрофы.
Люди гибли.
Разрослась очередная эпидемия, лекарства от которой не было.
В качестве противоядия совместимым веществом был элемент чистого иридиума, прекратившего существование в таковом виде.
За неимением запасов, имперские солдаты с распоряжения командующего флотом подрывали острова, дабы выжать из них его крохи и ими расплатиться с долгами.
По заминированным и тонущим островам курсировали танкеры с насосами, проглатывающими и отфильтровывающими иридиумовые сгустки, всплывавшие после взрывов.
Лорд — протектор, получив уведомление о деятельности командующего собрался приговорить исполнителей к смерти, но Барданор сказал ему.
— Трудные времена, накажи всех преступников — империя лишится слуг. И защитник прогнулся.
Не легче жилось и в сердцевине страны.
Неисчислимое количество заводов трудились в круглосуточном режиме, и если из строя выходил один котел, аварию часто упускали из виду.
На тесные кварталы обрушивался пожар и пламя поглощало районы.
Правительственные организации и войска были спешно отозваны в более — менее уцелевшие земли, а протекторы, вместе с лордом — защитником отныне день и ночь сторожили императора, чья психика серьезно пострадала от нахлынувших бед.
Промышленная держава нефти и угля сыпалась, когда источились рудники и залежи нефти. Утопая в долгах, империя расплачивалась единственным еще имевшим цену в глазах других государств ресурсом — землей.
Со счетов списывались многие корабли, ныне простаивающие в Хэнгтерволе. Их нечем было заправить.
От удара оправилась Империя Солнца (Торговая Империя) — бывшее связующее звено меж Хольдоном и Рокмейнселлом.
От Хольдона — крупнейшего региона, остался лишь шпиль храма на утонувшей горе, едва заметный при волнах.
На местах, и на островах, лишенных прямой связи с империей появлялись центры самоуправления.
Научный институт личного императорского величества выдал в массовое пользование разработку газа, подавляющего эмоции.
Последний шаг, последний предел — Последним Пределом назвали это событие свободные люди, они убежали на самый край Островной Империи, бывшего Севергарда, и основали в потемках ушедшего мира крепость, способную выстоять даже самый великий прилив.
Они так считали, и считают до сих пор.
Верят до конца, что в этом месте, названным Последним Пределом — настоящей живой скале, стены которой сформировались под слиянием гранита и заледенелого феарора, найденного ранее, до катастрофы во льдах можно затаиться и не бояться напастей.
Феарором звался теплый лед, не плавящийся под дикими солнечными лучами и будто оберегающий гостей от внешних бед.
Издали город переливался в зависимости от положения солнца, как самоцветы под искрой.
Последний оплот надежды всего человечества отмежевался от мертвецкой бездны и укоризненно сиял, когда имперцы прятались по домам при шуме волн.
Путь к нему был настолько тяжким, что правительство после тройки неудачных «экспедиций» и захватнических операций, после того как вокруг Предела появились острова погибших кораблей, бросили эту затею.
Просто построили со стороны Последнего Предела кучу маяков, снаряженных дальнобойными орудиями. На том и успокоились.
Неизвестный слышал, что в подвластных императору территориях, в колоссальных масштабах применялся «воздушный яд» — в народе получил название — Черное серебро, так как убивал не только микробы и бактерии, но и все живые микроорганизмы.
Парализующий волю и сознание, развивающий центр наслаждения. Человек, ничего не имея, был доволен всем. Медленно умирал от этого «яда», и был счастлив. По крайней мере таковым себя считал. Люди забыли, что такое настоящее счастье. Черное серебро возвращало общество к первобытным инстинктам, где главное — победа или смерть. Победа за счет других, иди по головам врагов, братьев, товарищей, любимых, стремись к вершине любой ценой. Мораль и нравственность — пустые слова. Любовь — не существует. Желание и страсть их пределы.
Туннель в пустоту, в ничто — так ознаменовался исход горном с Последнего Предела.
Признаться, парящие кинжалы безоговорочно доверяли вестям с него.
Неизвестный стоял и разглядывал карту изуродованного мира. К нему, потирая руки, бесшумно подошёл пожилой мужчина.
— Альфредо, я тебя слышу.
— Меня нельзя слышать — это мой дар. Ты решил?
— Вечером. Я получу клеймо, вы запаслись чистым иридиумом?
— Для личных нужд… У меня его достаточно.
— Что — то не так? Вы побледнели.
— Все мы бледнеем, мне идет пятый десяток, спроси в тот день, когда тебя нашли, я бы рассмеялся, но сейчас не до смеха. Ты точно решил уйти?
— Я направлюсь в Темплстер. Отец говорил мне найти Даффи, наверное, его друга. Сомневаюсь, что он еще живой и здравствует, но надо попытаться, надо с чего — то начать.
— А затем?
