— Я уж думал ты никогда не встанешь — сказал он не оборачиваясь.
Когда котелок закипел, он спросил ее.
— Проводить до умывальников и туалета?
Она горячо закивала.
После утренних умываний и полного прохождения санузла, они быстро перекусили слегка переваренными консервами и отправились следуя стрелкам и опознавательным знакам убежища.
Но, перед этим, Неизвестный высыпал из заплечного мешка крохи хлеба, испорченный орех и протухшее сало в мешочке.
— Ты их подкармливаешь?
— Грызунам тоже нечем питаться, а отходы нам — лишний груз.
Регулярно винты размером с Неивзестного, нагоняли в реакторные помещения морской воздух. За винтами в бункер проскальзывало аварийное освещение.
Он передал ей пару обуви на магнитной подошве.
Она надела их поверх своих сапожек.
Ее ступни болтались в огромных и жестких ботинках. Каждый шаг отдавался грохотом.
— Тут безопасно?
— Из реакторов давненько извлекли радиоактивные стержни, а котлы перенесли в жилые кварталы. Винты легки. Околоморская атмосфера сама заводит их. По отдушинам и трубам насосными станциями проталкивается свежий воздух. Иногда хватает шквального ветра, чтобы запустить вентиляторы, которые сами довершат процесс. Таким путем токсины временно прогоняются с улиц.
Из — за ускорившегося вращения винтов она не расслышала половины сказанного им.
— Придержи одежду, не то, когда они наберут обороты, то сорвут с тебя все, что плохо держится. Не отпускай мою руку.
Он вспомнил, как Тень нарядилась в платье, которое сорвало с нее, и ему не оставалось ничего, кроме как возвращаться где она встала, и закрывая собой, ощущая ее тепло, проводить до перехода.
«Глупая выходка» — сказал он ей, но она рассмеялась, заметив его смущение.
Вопреки буйной погоде, они благополучно миновали проветриваемые помещения и Неизвестный облегченно вздохнул.
— Я рад, что мы прошли его сегодня, Иллен не применет устроить беспорядки и хаос, если заметит, что я еще не ушел. Пережидай мы пока устаканится погода и пошли бы жертвы.
— Разве мы чем — то рисковали?
Неизвестный улыбнулся.
Он рад, что она не заметила кровяные разводы у противоположных винтам стен. Немало людей расплюснуло или поломало резким порывом. После клеймения следовало отдыхать, а он поперся с острова. Половину дня и ночи они отсиживались на «резервуарах», пока не сошло наводнение. Резервуары на Безымянном — «канистры» из полуразобранных корпусов танкеров, раскиданные под всем «островом» в туннелях. В них накапливалась вода, которая затем другими насосами сливалась обратно в море. «Орден работал над укреплением резервуаров, пока городское управление финансировало наши мероприятия», — сказал Неизвестный и больше не обмолвился. Она заметила, как он погрустнел.
На пути им встретился старик с тростью, он брел по пустым коридорам с болтающимся едва полным — едва пустым вещевым мешком на перевес, перекинутым через плечо, и туго затянутым в поясе.
Он шел опустив голову, медленно, не обращая внимания на их присутствие.
— Видишь метку на его плече — Парусник под ветром? Это Вестник, не мешай его странствию.
Минуя жесты Неизвестного, Амалия подбежала к нему и спросила хочет ли он есть.
Старик шел и молчал.
— Оставь его. Он ничего не скажет тебе.
— Но почему? Может он стесняется? Мы не хотим обидеть, мы хорошие люди, дедушка пожалуйста остановитесь, хоть возьмите баночку еды.
Старик остановился, посмотрел на нее.
— Совсем еще юная, угораздило же твою мать родить тебя. Чем она думала? Чем она думала… Он оттолкнул ее и намеривался пройти дальше.
— Стойте! — Схватила она его за руку. «Там же напряжение и вода, вас убить может! Стойте!» — кричала она пытаясь удержать его, но он упрямо шел вперед.
— Прошу помоги мне! — обратилась она к Неизвестному, но он лишь сокрушенно покачал головой.
Тогда она упала на колени и обхватила ноги старика своими руками.
Черты лица смягчились, и он аккуратно отняв руки девушки, сел рядом на корточки.
— Дитя, ты знаешь какой сейчас год?
— Нет.
— Ты знаешь какое время года?
— Зима… Вроде, заканчивается.
— Значит зима… а мой календарь показывает лето, вот только лета не видно, тебе так не кажется? Стоишь и смотришь в черное небо, и ждешь чего — то. Ждешь летнего слепого дождя, моросящего по спине, и стекающего по шортам к ногам, отчищающего душу. Ждешь теплых светлых дней и белых ночей. Ждешь прогулок под луной. Ждешь чего — то нового, прекрасного. Может любви? — спросил словно сам себя.
— Да — просто ответила она.
— И что из этого ты видишь в этом мире? Ты не можешь дать мне ответ, потому что ответа нет. В этом мире ничего нет, запомни мои слова. Он пуст и мертв. Его время пришло еще тогда, когда люди только подумали о слове с названием власть. Она развращает хуже райского плода. Опаснее ядовитого плюща. Сорняк прорастает быстрее, чем его успеют скосить и спасти благородные растения. Он выест из сада всю плоть и кровь, перекроет свет, и растения погибнут. Самое живучее растение проиграет сорняку. Этот сорняк — все наши грехи.
— Не думал, что проповедник мог выжить — перебил его жеманные слова Неизвестный.
