«Моя дорогая Жослин, я так сожалею о своем долгом отсутствии, но вынуждают дела. Каждый день с рассвета до заката мы патрулируем полузаброшенные острова в поисках выживших. Их немало, но состояние людей оставляет желать лучшего. Многочисленные хвори забирают с собой народ, а врачи неспособны с ними совладать.
От великой империи остается только пепел и одно слово. Знаю, что если это письмо попадет не в те руки — мне конец. Орден Скрижиатели объявит меня отступником, и мне грозит ужасная смерть в Консинвеле на арене, лишенным прав, или трещина под библиотекой Скрижиатели, куда сбрасывают мертвецов, но я доверяю своему посыльному, он отправлял тебе письма на протяжении десяти лет, и ни разу не подвел меня.
Я хочу быстрее вернуться домой, но нет отбоя от нуждающихся. Когда я вступал в двери ордена протекторов, я не думал, что хочу им быть. И сейчас тоже понимаю, что не хочу, но убегать поздно. Мои руки скованы обязательствами и вечной клятвой, я стал слугой ордена, и по всей видимости буду им до скончания дней.
Мой брат куда более способный чем я. Я никогда не просил, чтобы эта чаша досталась мне, и именно поэтому она попала в мои руки. Я решился: на днях я покину орден, уйду тайно, и залягу на дно на пару лет, а потом вернусь, ты только дождись меня».
(Дальше текст не разборчив).
— Он явно не успел дописать последних строк, и тут я нашел другое письмо:
Меня предали, предали. Все обманули меня, я пытался бежать, и смог. Сейчас я прячусь в канаве рядом со стоком из старых очистных сооружений. Они еще не включились после ночной смены. Здесь тихо и холодно, я не понимаю, как тут оказался.
— Что здесь хорошего? — непонимающе посмотрела Амалия на Неизвестного.
— А то что дальше. Он жив, я поискал документы в той библиотеке, из которой Альфредо еще много лет назад утащил бумаги, и нашел это:
«Дом для душевнобольных № 41, пациент Энотиан. Диагноз: видит демонов и непонятые символы. Говорит, что он Бог-Символ, пытался нанести себе увечья дабы доказать психиатрам бессмертие. Лечение не показательно. Необходимы меры строгой изоляции».
— Он жив, и обладает важной информацией, иначе так скрупулёзно искать беглого протектора никто бы не стал. Значит он будет нам полезен.
— Бог-символ? Кто это еще такой?
— Похоже на мифологию о сотворении мира, большего мне не известно.
— Можно карту?
Неизвестный подложил под вещевой мешок карту, медленно растянул края, и отошел в сторону, закрыв за собой дверь в кабинку, и включив желтоватую лампу.
— Мы не истратим запас энергии?
— Эта лампочка ест мало, что ты хотела показать?
— Лечебница — она ведь находится за пол мира от нас. Мы туда и за год не доберемся.
Неизвестный нахмурил брови.
— Я этого не учел… Даже не подумал проверить ее местонахождение.
Лицо слегка потемнело. Он снова взял конверт и проверил.
— Его распечатывали не один раз, значит могли и подменить содержимое. Глупо я повелся на находку, это может быть банальная ловушка, но проверить стоит.
— Но ведь если подумать, то Скрижиатель не имеет права убивать протекторов, он может быть жив. Я нашла как — то раз старый сборник законов, там так и говорилось.
— Тебе известна эта лечебница? — спросил ее Неизвестный. Ты уверена, что она столь далеко?
