— Дом Милосердия — туда пытались забрать мою мать, когда она родила меня. Мой папа, ее муж, не вернулся домой. Он умер от неправильного лечения язв. Сестра торопилась на обед и всунула папе попавшуюся ей колбу. Мама так говорила — он принял лекарство, и направился домой. Сама я не помню его, мама набросилась на Сестру, когда та проходила вечером по площади. Ей сказали, что он — мой отец, представляет памятный отпечаток в истории! Они назвали человека памятным отпечатком! — смахнула слезинку Амалия.
Вечер нисходил к острову. Крылатые тела чаек пронеслись по заштрихованному серой небу.
— Она просидела в ней шесть месяцев. Тогда мне было четыре.
Неизвестный отвернулся от окна, лицо разом сделалось усталым.
— Однажды я покинул отчима, и больше его не увидел, и так же случится с тобой.
— Но ведь мы идем вместе?
— Это пока. Наступит момент, когда дороги наши разойдутся. Я не смогу слишком долго оставаться на одном месте, я дал клятву.
Неизвестный напрягся. Его тяготило обещание.
— Разве клятвы имеют силу? Сейчас другие времена, совсем другие — попыталась она его расслабить.
— Но люди одни.
Он удрученно пустил глаза к Острову Цепей на карте. — Суровая жертва.
— О чем ты?
— Просто влезло в голову. Спать пора, потребуется много сил, чтобы преодолеть барьер, отделяющий от других островов.
— Какой барьер?
— Психический, волевой, физический — ты и не заметишь, а мне придется туго.
— Почему именно тебе? — сказала Амалия, делая попытку переключится от вспыхнувшем под самым носом воспоминании об объятьях матери на Неизвестного.
— Он притягивает это клеймо, вышитое на моем лице.
— Иные пути еще есть? Он единственный, да? — сопереживающе сказала Амалия. Ты мог бы удалить клеймо?
— К сожалению. Но я справлюсь, мне не впервой — сказал он усмехнувшись, и лицо начало снова заливаться румянцем. А клеймо… Оно словно чернила, впитывающиеся в махровый свитер, удалишь слой — они останутся.
— У вас всегда так сильно меняется цвет кожи, когда вы волнуетесь?
— Я… Я даже не знаю. Не считая пары раз, никогда не смотрел на себя.
— А как тогда стриглись, умывались?
— Я могу все это выполнять и с закрытыми глазами, поэтому и не утруждаю себя подобными мыслями.
Неизвестный вытащил проржавевший ящик в трех футах от пола, и начал выкладывать из него вещи. Там лежали сшитые гладкими стежками куртки и самодельные сапоги.
— Думаю нам хватит, для начала.
Раздался стук, и кварцевые часы над дверью пробили полночь.
— По кроватям.
Амалия застелила себе койку и легла, отвернувшись лицом к стене.
Когда Неизвестный услышал спокойное дыхание, он медленно захватил с собой карту, и тихо вышел за пределы кабинки, прикрыв за собой дверь. Они мало знакомы, а она уже льнет к нему, словно он — ее опора.
Катер медленно покачивался с бока на бок под приливом волн. Две луны: Одна светила с облачного и беззвездного неба, а вторая отражением от воды.
Он развернул карту, и стал рассматривать ее.
На ней часть меток вели в пустоту. Он пометил их для себя.
Там, согласно письму протектора, еще остались люди, на которых по — просту не хватило еды, и поэтому дирижабли не стали добираться до них.
Что касается морских судов… Волны так и бушуют, стоит на приличное расстояние удалиться от окружных островов, и одна за другой они будут способны расколоть даже самый массивный танкер в течение пары минут.
Он заметил гребца на обычной лодке, ее корма рассекала морскую гладь, а поднятый парус вяло висел из — за затянувшегося штиля.
Он вышел у берегового домика, единственного в своем роде, стоящего так близко к воде, и начал вываливать на землю рыбу из сетей.
Не шевелясь, она падала мертвым грузом.
Неизвестный и представить не мог себе вид этой рыбы, так как своим зрением едва углядел поморщившееся от противного запаха лицо рыбака.
— Ну и вонища! — выругался он громко, и только тут он увидел, как у него на поясе висел прицепленный противогаз.
Мужчина все ругался и ругался, а водная поверхность далеко разносила его слова.
Слегка пенящиеся зеленым цветом волны накатывали к нему под ноги, и доставали один из краев дома.
В таком опасном месте никто кроме него не решился возвести себе жилище. Неизвестный пометил островок на карте. «Надо заглянуть туда, как-нибудь».
Он перестал обращать на рыбака внимание, подошел к корме, открыл люк, соединил провода, и запустил мотор.
Катер забурчал, затарахтел и завелся, прогнав воду рванувшимися винтами.
Он медленно поднялся к штурвалу и развернув судно, отправился в путь.
Под его рукой лежала карта мира, на ней десятки помеченных островов.
Вот Остров Цепей, к которому они направляются, за ним, севернее Остров Скал, еще выше — Остров Закрытых ворот — затопленный обледенелый замок, за ним, в легкой отдаленности могли виднеться заброшенные ушедшие на дно Острова Слез.
Почему слез? Они имели форму вытянутых капелек.
Дороги от Острова Скал, Цепей, и острова Порядка Хаоса — Логова Скрижиатели, вели к Темплстеру.
О Рассветной коллегии скрижиателей Неизвестный слышал лишь мельком, сознание слабо отозвалось на запрос вспомнить, о чем оно, и он бросил эту затею.
