Я мог бы поклясться, что это был смертельный удар, но медведь только зарычал и развернулся, вырвав меч из моей руки. Когда он врезал мне, я взревел, и весь мир полыхнул белым. Отлетев назад, я влетел в ветви гнилого дуба, обломав их, и совы с криками разлетелись в разные стороны. Грохнувшись на снег, я поднял звенящую голову, из глаз летели искры, во рту была кровь, но медведь, исчадие ада, снова набросился на меня, ухватив своими челюстями.
Чудище держало меня за плечо и, тряся головой, швыряло из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Клыки пронзили мне кожу, мои кости треснули, и тогда я закричал, пронзительно и звонко: это был крик страдания, страха, но прежде всего
Боль меня ослепила, и от нее перехватило дыхание. У меня было с десяток переломов, плоть разорвана, в груди бурлило, снег вокруг пропитался красным. Но несмотря на залитую багрянцем действительность и хлюпающие кровью сапоги, я кое-как поднялся на ноги. Медведь тяжело бросился на меня: две тонны мышц, клыков и когтей. Пью до сих пор торчала в его боку. Сражаться мне было нечем, кроме как голыми руками. Но голыми руками убивали королей и холоднокровок. Голыми руками строили империи. Человек и его меч могут создать легенду. Человек и его армия могут покорить нацию. Человек и его бог могут переделать мир. Но мечи разбиваются вдребезги. Армии колеблются. Боги предают.
И только руки человека всегда принадлежат ему.
Монстр налетел на меня, опрокинув на задницу. Но когда его окровавленная пасть широко раскрылась, чтобы разорвать мне горло, я схватил его одной рукой за нижнюю челюсть, второй – за верхнюю. Зверь навалился всем своим весом, давил мне на грудь несколькими тоннами, по лицу у меня текли его слюна и кровь, а из открытой пасти вываливался язык. Я понятия не имел, как мне удавалось удерживать эти челюсти, потому что в ладони мне вонзались клыки, вспарывая голые руки. Чудище дергалось, тщетно пытаясь укусить, но от ярости и страха, кипевших в груди, я еще шире раздвинул ему пасть. Зверь бился, раздирая меня когтями, звуки лопающихся сухожилий и хруст костей перекрывали его мучительный рев, когда я изогнулся и с рычанием дернул так сильно, что челюсти у него просто сломались у меня в руках.
Брызнула кровь, медведь взвыл от боли и ярости. Я уперся ногами ему в грудь, сильно пнул, и чудище отлетело в сторону, несмотря на свой колоссальный вес. Он врезался в дерево в нескольких ярдах от того места, где лежала Феба, дуб накренился от удара. Земля содрогнулась, когда зверь хлопнулся о мерзлую землю и замер, из его разорванной пасти поднимался пар.
С трудом, но я поднялся на ноги, споткнулся, снова рухнул и пополз по залитой кровью серой земле. Язык у меня покалывало, когда я сплевывал медвежью кровь, все мои чувства пылали, но у меня была только одна мысль, один страх, не за себя, а за…
Фебу…
Она лежала там же, где упала, завернутая в меха, теперь укрытая еще и снегом. Колючка сбежала, но я выдавил из себя кровавую улыбку, увидев, что Аржен все еще стоит над телом Фебы, как верный солдат на своем посту, и при виде меня он заржал, выдыхая пар. Я подполз к нему и прижал окровавленную руку к его боку.
– Ты т-только что обрел д-друга н-на всю жизнь, парень.
Боевой конь тихо заржал, и я опустился рядом с Фебой, закашлявшись. Откинув одеяло, я почувствовал жгучую жажду, прислушиваясь к ее дыханию. Сердце сжалось, пока я ждал в тишине, вытащив ее руку из-под шкур и пытаясь нащупать пульс. Внутри все медленно наполнялось льдом, но затем я услышал слабый стук под кожей, и с ее пепельных губ сорвался тихий стон.
– Слава Мученикам.
В тишине послышался скулеж, и я поднял голову, понимая, что чудовищный медведь каким-то образом до сих пор жив. Теперь он пытался подняться, из разорванной пасти текла кровь, но глаза по-прежнему были устремлены на меня. Глубоко вздохнув, я с трудом встал, подошел к нему, шатаясь, и вытащил Пью из его кровоточащего бока. Песня меча звенела у меня в голове, почти заглушаемая боевыми барабанами пульса, когда я поднял клинок высоко над телом этого монстра…
…и я застыл на месте. Моргая и тяжело дыша, я вдруг заметил на шее зверя ошейник – ожерелье из узелков. Узор из белых спиралей и лун, нанесенный на мех.
– Дэн стиир, – раздался голос.
