Я оглянулся через плечо и увидел женщину с длинным луком из рога и ясеня, нацеленным прямо мне в сердце. Шкуры и меха на ней украшали веточки ежевики, раскрашенные в черный и серый. Ее было бы невозможно разглядеть в тени, если бы не мои глаза бледнокровки. Лицо женщины скрывали капюшон и шарф, а на плечах лежала накидка из перьев – самых разных видов. Перьев совы.
– Великий Спаситель, – прохрипел я, выпрямляясь. – Ты…
– Дэн стиир, – проревела она. – Алфунн дрэ’а кен!
Я услышал скрип еще нескольких луков, оглянулся по сторонам и назад и заметил новые фигуры: полдюжины женщин в тени деревьев. Они были одеты так же, как охотница, луки подняты, стрелы направлены прямо на меня.
В общем, я оказался в полной заднице, холоднокровка. Левая рука у меня была искромсана в лохмотья и поливала снег кровью. Судя по тому, как шумно я дышал, скорее всего, мне пробило одно из легких. Прибавь к этому сломанные ребра, вывернутое плечо и проломленный череп. Понятия не имею, как мне это удалось, но я все же выпрямился, встал над телом Фебы и поднял Пью окровавленной рукой.
– Ну и ладненько, – вздохнул я, сплевывая кровь. – Кто из вас, дамы, хочет потанцевать первой?
– Маоик, – сказала одна из расписанных девиц. – Дясаэ’эрр скэнн’а?
Взгляд предводительницы переместился с меня на женщину под моей защитой. Она зло сощурилась, когда увидела руку Фебы, бледную кожу с тонкими черными венами, украшенную спиралями фейри.
– Дщерь Фиан, – сказала она, обернувшись ко мне с яростью в глазах.
– Эта женщина под м-моей защитой, – прохрипел я, покачиваясь на слабых ногах. – Если вы прикоснетесь к ней, я, черт возьми, убью вас всех.
– Заткнись, Пью, – прошипел я тихо и яростно. – Я просто пытаюсь нагнать на них страху.
Я вздохнул, слушая звон туго натягиваемой тетивы. Это точно женщины клана, в этом я не сомневался. Но вот в каких отношениях они были с семьей Фебы, дружили с ними или враждовали, я не имел понятия. В голове одно за одним звучали все предостережения, которые я слышал о том, какие опасности таит это место. Но, подумав, я решил согласиться с Пью и, сердито взглянув на серебряную даму на рукояти, уронил ее в снег у своих ног.
Охотница целую вечность смотрела на меня, пока с моих пустых рук капала кровь. Наконец она опустила лук, выскользнула из укрытия и направилась ко мне. Когда женщина приблизилась, она откинула капюшон и стянула шарф с лица, и я увидел, что под гримом и грязью на лбу у нее были вырезаны полумесяц и полная луна, расположенные рядом, а по правой стороне лица тянулся узор из узелков и лун – Нэхь, татуировки воинов оссийского Высокогорья. Ее светло-русые волосы, заплетенные в дюжину косичек, украшало множество перьев и кожаных ремешков.
Я опустился на колени рядом с Фебой. Откинув одеяло, чтобы показать черные пятна в венах закатной плясуньи, я в отчаянии посмотрел на охотницу.
– Это Феба, благословенная дочь клана Дуннсар. – Я закашлялся и снова сплюнул кровь. – В нее в-выстрелили серебром. И пуля до сих пор внутри.
При упоминании
–
– Мир вам, мадемуазель. – Я поднял окровавленные руки. – Я недолго служил в ордене. Я пришел сюда в поисках Зимнего Собора и Цинны а Дуннсар в надежде, что она сможет исцелить раны своей племянницы.
Все еще настороженная и ощетинившаяся, охотница присела на корточки рядом с Фебой, прижав свою ладонь к ее лбу. Кто-то окликнул ее, она отрывисто ответила, и в ее голосе снова послышался страх. Я закашлялся, и кровь брызнула мне в кулак, затянутый в перчатку, дыхание пеной вырывалось из проколотых легких. Снег вокруг уже пропитался кровью, и мои сумерки быстро близились к полуночи – я уже должен был рухнуть камнем. Но хотя я и не знал как, я продолжал бороться с этой тьмой. Охотница оглядела меня, и на лице у нее отразились сомнения. То, что я каким-то образом оказался союзником Фебы, она наверняка поняла, но то, что я чужак, житель низин и угодник-среброносец, было еще понятнее.
– Она выживет? – раздался низкий скрипучий голос.
