Империя проклятых полностью

Я обернулся и увидел просто огромную женщину. Она стояла в только что опустившихся сумерках, широкоплечая, высокая, мускулистая и, если не считать ожерелья из узелков на шее, совершенно голая. На залитую кровью кожу, украшенную спиралями и лунами белого цвета, каскадом ниспадали черные волосы длиной до пояса, заплетенные в десятки косичек. По кровавой ране от меча у нее на боку и тени, которую она отбрасывала на снег, я понял, кто она такая, – та самая гора клыков и когтей, с которой я бился до последнего.

Закатная плясунья медвежьей крови.

– Род медведя, – прошептал я.

Одна из охотниц бросила ей плащ из ткани клана, и великанша обернула его вокруг талии, как килт. Прихрамывая, она подошла ближе, не спуская с меня глаз, и я увидел, что они у нее полностью карие, без белка. Отороченные темным мехом уши сидели на голове немного высоковато, и одно превратилось в рваный кровоточащий обрубок. Рука, которую она прижимала к ране на ребрах, больше походила на лапу: когтистая и покрытая густым темным мехом, который покрывал ее предплечья до локтей. У нее были сломаны нос и челюсть, рот в крови и синяках, но она все равно умудрялась говорить, хоть и невнятно и с таким густым акцентом, что я мог бы намазать его на хлеб вместо масла.

– Я узнаю твое имя, мэб’лейр, кровопивец проклятый. Веская п-причина, чтоб не прикончить тя прям щ-щас.

– Я назову вам три, мадемуазель, раз уж вы так вежливо попросили, – ответил я и поднял руку, загибая окровавленные пальцы. – Во-первых, я не вампир. А всего лишь сын вампира.

Медведекровка усмехнулась, дотрагиваясь до ран от укусов, которые я оставил на ее горле.

– Во-вторых, – продолжил я, поднимаясь на ноги, – пожалуйста, поймите, я не ставлю под сомнение вашу доблесть, но Феба а Дуннсар, скорее всего, скормит тебе твое гребаное сердце, когда узнает, что ты меня прикончила.

Великанша прищурила глаза, скрестив на груди массивные руки.

– А в-третьих?

– В-третьих… – Я поскреб себя по заросшему щетиной подбородку, – возможно, начать следовало с того, что… нашлась маленькая Богиня.

Я сделал паузу, прислушиваясь к шепоту, пронесшемуся по группе.

– И я знаю, где она, – добавил я.

Выпрямившись, я подождал, пока затихнут голоса.

– А что касается моего имени, мадемуазель… Меня знают многие. Спаситель Нордлунда. Меч Империи. Черный Лев Лорсона. Но моим первым именем было то, которое мне подарила моя дорогая мама́, и я думаю, вы его очень хорошо знаете.

Я снова перевел взгляд на закатную плясунью, посмотрев ей прямо в глаза.

– Меня зовут Габриэль де Леон, мадемуазель. И я совершенно уверен, что оно бежит впереди меня.

Жан-Франсуа тихо усмехнулся, царапая что-то в своем фолианте.

– Ты и вправду так сказал?

– Я и вправду так сказал, – усмехнулся Габриэль.

– Ну что ж. – Вампир пожал плечами. – Драматический выход обычно лучше всего.

– Не всегда. – Габриэль отхлебнул вина. – Но когда кто-то очень хочет помериться членами, а ты уверен, что самый большой – у тебя, иногда лучше просто достать и помахать им.

– Я знаю о кровавой истории между нашими родами, – сказал я. – Но мы не враги, мадемуазель. Если бы мы были врагами, стал бы кто-то моей крови рисковать жизнью, чтобы спасти кого-то из ваших?

Глаза медведекровки сощурились. Тени зашептались, в воздухе снова повисло напряжение. Охотница, все еще стоявшая на коленях рядом с Фебой, склонилась к ней, когда та застонала, и прижала руку к ее лбу.

– Она вся горит, Бринн. Нам нужно или позаботиться о ней, или похоронить ее прямо здесь.

Великанша ничего не ответила, пронзительно уставившись мне на горло, словно хотела вскрыть его.

– Поверьте мне, мадемуазель Бринн, – сказал я. – Судьба мира висит на волоске.

Феба снова застонала, мокрая от пота. Охотница посмотрела на великаншу широко распахнутыми встревоженными глазами. И медведекровка наконец вздохнула, расправив широкие плечи.

– Один неверный шаг, сребронос, и я сошью плащ из твоей шкуры, уяснил?

– Боюсь, из человеческой кожи получится ужасный плащ – кожа не та. – Я выдавил из себя кровавую улыбку. – Но, полагаю, в нем вам было бы теплее, чем в том, что сейчас на вас надето.

Медведица нахмурилась, оглядывая своих сестер.

– Этот умник идет с нами.

– СТАЯ.

В холодной башне Суль-Аддира Габриэль де Леон оторвал взгляд от химического шара и бледного мотылька, тщетно стучащего по гладкому стеклу.

– Что ты сказал?

Жан-Франсуа пригладил пером прядь золотистых волос и быстро окунул его в чернильницу.

– Стая сов, де Леон. Это называется стая.

– Хмм. – Последний угодник кивнул. – Каждую ночь узнаешь что-то новенькое.

– И не одно, – улыбнулся вампир. – Если проводишь ночи в правильной компании. Я так понимаю, до места назначения ты добрался живым? Судя по тому немногому, что ты мне любезно показал, твоя шкура до сих пор цела, если не считать множества шрамов.

Габриэль кивнул, выливая остатки «Моне» в свой кубок.

– Ну да, можно считать, до Зимнего Собора мы добрались, холоднокровка. Но здесь начинается небольшая путаница. Возможно, мне придется еще выпить.

– Да? А я думаю, трех бутылок на сегодня достаточно.