– Вот, значит, как? Ну что ж, это меняет дело. А как нам поступить с ним дальше?
– А дальше… А дальше из Балтимора в Лондон через неделю отправляется пароход «Веселая Бесси» с грузом табака. Было бы неплохо, если бы мсье Леблан – в моем сопровождении – оказался на этом судне.
– Понятно… Ну что ж… – мистер Браун на минуту задумался. – У вас есть портрет этого… Леблана, который Уайт?
– Есть. – Харрис раскрыл папку и достал из нее пожелтевшую вырезку из газеты, на которой были изображены некая довольно симпатичная дама и стоящий рядом с ней невысокий человек средних лет с весьма невыразительными чертами лица.
– Вот его портрет.
– Отлично. Наверное, будет лучше, если исполнители не будут знать, на кого они работают. И заодно предупредите людей на «Веселой Бесси», что к ним в скором времени доставят посетителя. Полностью положитесь на нас – мы все сделаем так, как надо.
– И еще. Имеется в наличии некая дама, которую зовут Диана дю Вержье. Живет она в гостинице «Кэрролтон Инн» в Балтиморе. Я бы хотел с ней, скажем так, поговорить. Но, если это будет слишком сложно, то ее можно и просто убрать – но лишь после того, как этот самый Уайт станет моим гостем.
– Ее, наверное, лучше не трогать, пока мы не поймаем вашего Уайта. А то можем его спугнуть. Конечно, если он заляжет на дно, можно будет отработать ее как запасной вариант.
– Наверное, вы правы. В любом случае будет неплохо, если в ее номере найдут улики, указывающие на Уайта, – мол, именно он ее похитил. И пусть в какой-нибудь газете посерьезнее появится статейка, что Жак Леблан, он же Джеймс Уайт – особо опасный преступник, разыскиваемый полицией Соединенного Королевства…
Браун лишь кивнул, а Харрис поинтересовался:
– А как насчет оплаты?
Браун написал несколько слов на листочке бумаги, поднял голову и сказал:
– Передайте это господину Грину и заплатите ему четыреста долларов. Этого должно хватить.
Сумма была немалой, но Харрис не стал торговаться и лишь произнес:
– Договорились.
– И, господин Харрис, я был очень рад с вами познакомиться. Если вам в будущем будет нужно что-либо еще – смело обращайтесь к нам. Вот только будет лучше, если мы с вами будем видеться как можно реже.
Сомнений никаких быть не могло – та же самая карета, запряженная четверкой вороных коней, второй день торчала на обочине дороги неподалеку от въезда в Райтерстаун. Причем стояла она не у того же самого дерева, что вчера, а чуть подальше, между двух деревьев.
Конечно, это могло быть совпадением. Но у Джакопо, как у многих корсиканцев, присутствовала врожденная паранойя, которая не раз спасала ему жизнь. Уже вчера ему не понравилась эта карета, а сегодня он окончательно пришел к выводу, что некто прибыл по его душу. Причем, скорее всего, это был «привет с Альбиона». Работа на княгиню Ливен и его связи с теми, кого британцы называли «атлантами», не могли не заинтересовать власть предержащих Соединенного Королевства.
К счастью для себя, Джакопо увидел этот проклятый экипаж еще с холма, с которого открывался вид на город. Он поднял на дыбы коня, развернулся и словно стрела, выпущенная из лука, помчался в сторону Балтимора. Но, похоже, что те, кто так жаждал с ним общения, прибыли к Райтерстауну не только в карете. Джакопо услышал за спиной топот копыт – а через несколько секунд двое всадников появились и с другой стороны, отсекая его от Балтимора.
Он рванул поводья, и конь послушно повернул направо, в чистое поле. И если дорога, по которой он ехал, более или менее подсохла после позавчерашнего дождя, то здесь копыта его коня проваливались в недавно вспаханную землю, и скорость его резко упала. К счастью, его преследователям было не легче. Двое из них поплелись за ним, а еще двое направились к рощице, в которой он и надеялся уйти от погони. Он почти ее достиг, когда один из незнакомцев поднял ружье, прицелился и выстрелил. Конь у Джакопо споткнулся – всадник еле-еле успел с него соскочить – и рухнул на землю с жалобным ржанием.
Но корсиканцу все же удалось достичь рощицы. Судя по всему, она некогда была частью густых лесов из лиственных пород и похожих на сосны тсуг, некогда покрывавших практически всю территорию тогда еще колонии Мэриленд. Поэтому верхом можно было проехать через нее лишь по одной просеке, а мест, где можно было спрятаться от погони, было предостаточно. К одному из них он и направился. «Как хорошо, что у преследователей нет собак», – подумал он.
Его искали долго – один раз вооруженные карабинами люди даже прошли под деревом, на котором он сидел – но, в конце концов, они решили, что их жертва сумела ускользнуть, и прекратили поиски. На всякий случай Джакопо просидел в своем убежище до ночи, затем осторожно спустился на землю и направился обратно в Балтимор, где на окраине недавно снял комнату у немца-фермера. Переодевшись в чистое и сухое, он прошел в конюшню, где оседлал жеребца, которого предусмотрительно купил за пару дней до сегодняшнего. Выехав из конюшни, Джакопо поскакал – нет, не в Вашингтон к Джарвису, а в особняк дяди Дианы, мсье дю Вержье.
