– Чего застыли?! – рявкает Зверевич парням. – Зарядку никто не отменял. И по пятьдесят отжиманий сверху за излишнее любопытство. Сучков, проследи.
– Есть проследить! – гаркает из коридора старшина Сучкин и злорадно ухмыляется, когда я прохожу мимо него.
Очень хочется понять, что происходит.
Зверевич сказал, что у них есть ордер на мой арест, значит всё законно.
Вряд ли проблема в том, что я творил в своём поместье. Да, охранники поймали меня на сражении с хранителем. Но потом, в машине, в ответ на их вопросы я отмазался, сказав, что испытывал новые боевые техники с маг-проекцией противника. А почему на развалинах? Так дома и стены помогают. А никаких законов я не нарушал.
Что ещё?
Подозрения Горчакова, что я виновен в том, что случилось с его сыном. И допрос у Осипова, который снял с меня эти подозрения.
Не катит.
Воплощение Шанкар-ал-Тара. Да, видели процесс только свои (а полностью за ним наблюдал лишь Лекс Львов), но… Хотя нет. Мобильники у нас опять отобрали. Значит, слить эту инфу никто из курсантов не успел. Да хоть бы и успел. Духовное оружие в империи не запрещено законом.
К тому же есть ещё принцесса-контрабандистка, Назаров со своей манией величия и любовью к одарённым-самородкам, тот ублюдок в маске из бункера, которого фанатики из «Братства свободных» называют Колдуном…
Твою ж мать! Да я за всю карьеру инквизитора столько врагов не насобирал, сколько здесь за месяц накопил. Ну ладно, вру. Больше насобирал. Но и здесь мне жить не скучно.
– Чего тормозишь, топай давай, – подталкивает меня в спину один из мужиков.
Сука. Надоел. Ещё и руки выкрутили нарочно, чтобы плетения не мог использовать. Наручники я сниму в полпинка. Пока их надевали, я на всякий случай накинул на кисти утолщающую иллюзию. Теперь приходится держать кисти внатяг, чтобы наручники не болтались.
Вообще мужики ведут себя так, словно я каждому из них лично в пиво плюнул. Дважды. К тому же я чувствую на них какие-то артефакты. Сначала думал, что это поглотители эфира, но быстро сообразил, что нет. Скорее – отталкиватели.
Одарённый силён тем, что умеет собирать в каналах эфир и трансформировать его в собственную силу. Лиши его эфира – и дару нечем будет подпитываться. Именно поэтому чем шире система каналов, тем больше эфира может впитать одарённый. И не только больше, но и с бо́льшего пространства. А артефакты на парнях капитана Баканова создают вокруг поле без эфира. Другими словами, лишают одарённого топлива.
Когда меня начинают заталкивать в полицейский УАЗ, краем глаза вижу какое-то движение и понимаю, что это Шанк. Рука бога метнулась под колёса с явным намерением ехать за мной. А ведь в окрестностях лагеря ещё и мой кошак ошивается… Тоже рванёт следом?..
– Я хочу забрать свой смартфон, – внезапно «вспоминаю» я. – У меня есть право на звонок.
– Какое, на хрен, право… – начинает Баканов.
– Сучков, принеси телефон Каменского, – мгновенно подхватывает вышедший из казармы Зверевич.
Благодарно киваю. Молодец майор, своих не бросает.
Телефон приносят, но Баканов не отдаёт его мне, а кидает на торпеду машины и говорит:
– Разрешит начальство звонок – тогда получишь.
Пожимаю плечами. Главное я уже сделал – дал Шанку время. Звонить я никому не собираюсь, но за руку бога страшно. Надеюсь, пока Сучкин бегал за сотовым, Шанк успел найти под днищем место, где можно хорошенько угнездиться. Так, чтобы не свалиться под колёса на каком-нибудь «лежачем полицейском».
Усиленно думаю про раму. Может, Шанк уловит мысль, что за карданный вал цепляться всё-таки не стоит и рама – лучшее решение. И, главное, чтобы не вылезал потом на виду у всех. Хотя до этого времени прятался он, как суслик из анекдота. В смысле:
– Ты видишь суслика?
– Нет.
– А он есть.
Через два часа я опять пересекаю столичный периметр из маг-кристаллов. Судя по накатившей недолгой тошноте, его уже восстановили.
Всё-таки хотелось бы знать, за что меня так повязали. Майор Зверевич не из тех, кто спокойно смотрит, как обижают его подопечных. И раз он не вмешивался в сам факт моего задержания – значит, ему предъявили какие-то доказательства. Хотя достаточно ордера на арест.
Выходим из машины. Осматриваю серое трёхэтажное здание. Что за гоблинский притон? Даже подземелья инквизиции выглядели веселее. Кто не видел фрески, выполненные в гоблинской технике – разноцветным дерьмом – тот вообще ничего не видел.
– В ИВС его, – кидает на ходу своим быкам капитан Баканов и идёт вперед.
Мы проходим по каким-то длинным и таким же серым, как здание, коридорам, спускаемся на цокольный этаж, и меня вталкивают в ИВС – изолятор временного содержания.
Камера два на три метра. Забранное мелкой металлической решёткой окно. Две двухэтажные кровати, тумбочка без дверок, рукомойник и металлический толчок в углу за невысокой ширмой.
