И… какой-то артефакт, подавляющий источник. Нет, самого артефакта я, конечно, не вижу. Зато чувствую мгновенное опустошение. Интересно, это вообще законно? Ладно я, у меня есть тьма. Могу в случае угрозы задействовать удавку и когти. Но обычный одарённый после нескольких дней в ИВС будет не меньше недели возвращать себе прежние силы.
– Мужик, не будь козлом, сними наручники, – говорю. – Если есть толчок, то им можно пользоваться. Я тебе не гимнаст, чтобы в наручниках ссать.
– Подумаешь, обоссышься, – хмыкает он, но наручники всё же снимает.
Растираю запястья.
Дверь закрывается. Немного подумав, ложусь на койку. Соседей нет – уже хорошо. Хотя… вполне могут и подселить, если решат, что мне надо добавить мотивации.
Проверяю, где там Шанк, и нахожу его надо мной. Скорее всего, на крыше. Именно туда выходят вентиляционные ходы, через которые он привык передвигаться.
А пока можно прилечь. Зачем тратить время, если его можно провести с пользой.
– Каменский, чего разлёгся? – слышу через какое-то время окрик. – Чего тебе в казарме-то не спалось?
Чего-чего… Третья рука спать не давала. И тьма в источнике чесалась. Да и не сплю я – медитирую.
Кидаю взгляд в окно. Судя по наклону солнечных лучей, прошло не меньше трёх часов. Позавтракать мне так и не дали, а ночная борьба с тьмой прилично подточила силы. Надеюсь, меня не хотят тут уморить голодом.
– Каменский, на выход! – звучит тот же голос.
Дверь открывается, на мне опять привычно защёлкивают наручники. Правда, на этот раз для разнообразия – впереди. За что охраннику большое спасибо.
Опять те же коридоры, пара дверей-решёток, и меня вводят в небольшой кабинет. Всё, что тут есть, – длинный стальной стол и вбетонированные в пол скамейки.
– Садись и жди, – говорит охранник.
Опускаюсь на скамью. Не потому что приказали, а потому что сидя я вполне могу продолжать медитировать. Кстати, Шанк находится где-то недалеко. В здании или нет – понять не могу, чертежей у меня нет, и расположения помещений я не знаю.
Проходит минут двадцать, и в коридоре наконец раздаются гулкие шаги. Человек, который идёт сюда, явно массивен и уверен в себе. Видимо, это и есть то самое «начальство», о котором говорил Баканов.
Делать испуганное лицо мне не хочется. Да, мальчишка, не понимающий, что он делает в следственном изоляторе, должен быть в ужасе. Но мне надоели эти игры.
А затем дверь открывается, и моя челюсть натурально хлопается на грудь. Потому что в комнату входит не кто иной, как граф Горчаков. А в руках у него…
…сумка Шанка.
Которую он с видом победителя швыряет на стол передо мной.
А потом слишком легко для такого массивного тела опускается на скамейку напротив. Горчаков – боевой маг не на словах. В который раз замечаю в нём немалую силу и потенциал дара. С такими лучше не враждовать. А уж учитывая его благоверную – так и вообще держаться подальше, а то ещё заразишься бешенством.
Связать эту сумку со мной, конечно, возможно. Достаточно снять с неё отпечатки пальцев и ауры. Ну и что? Призрачный дракон, напавший в лабиринте на Макса Горчакова, не из сумки вылез. Понятно, что Горчаков-старший сумку нашёл в башне Императорского училища – именно там её спрятал Шанк. И что с того?
– Узнаёшь? – Он подталкивает сумку ближе.
Делаю вид, что рассматриваю. Потом пожимаю плечами:
– И что?
– Это твоя вещь, Каменский. И я нашёл её в СВОЁМ личном сейфе. Давай сразу перекрутим момент, где ты отмазываешься и тратишь моё время.
Снова пожимаю плечами. Пусть говорит сам. А я послушаю, что у него на меня есть. Подозреваю, дело в Осипове. Не зря менталист писал своё «Почему?». Ну и моя сумка в личном сейфе графа Горчакова – это, конечно, неприятно.
Но то, что граф Горчаков говорит дальше, на самом деле заставляет меня удивиться:
– Мне плевать на твои делишки, Каменский. Как всегда было плевать на твоего отца. Но мне не плевать на моего сына. Поэтому если ты скажешь, куда дел украденный из моего сейфа артефакт, ты выживешь. Если, конечно, этот артефакт поможет Максу восстановиться.
Что за бред он несёт? Какой ещё артефакт? И при чём тут моя сумка?
– А если не поможет?
– Тогда ты умрёшь, – холодно отвечает он. – А я сделаю всё, чтобы твоя смерть вернула Максимилиану силу. Это будет справедливо. Итак, для начала – артефакт.
– Понятия не имею, о чём вы.
И я не вру.
Как моя смерть поможет Максимилиану? Она не срастит его разрушенные каналы и не заполнит почти угасший источник.
Что граф имел в виду, говоря про артефакт? Я близко не подходил к его сейфу. Да я понятия не имею, где этот чёртов сейф вообще находится. Так почему он так уверен в моей причастности?
Сумка Шанка. Если сейф Горчакова находится в башне Императорского училища, то Шанк вполне мог спрятать сумку именно в нём. Решил, что надёжное место. И заодно спёр оттуда артефакт? Вряд ли – если и спёр, то сунул бы в эту же сумку. И тогда артефакт не искали бы. Даже если сумку не смогли открыть, ауру артефакта можно считать. Значит, в сумке его нет.
Но сумка лежала в сейфе.
Вот знал я, что безудержная клептомания Шанка до добра не доведёт…
