Интересно, не этих ли уродов имел в виду граф Горчаков, когда говорил про местные удобства и приятную ночь? Горчаков организовал мне это подселение?
Или всё же тот, кто стоит за этим «Братством свободных» и имеет на меня большой зуб? Колдун. Мало того, что я сумел вытащить эту тварь из его собственного бункера в качестве заложника, так ему и бункер пришлось из-за меня сворачивать. А там ведь была давно действующая лаборатория…
Естественно, когда в камере выключается свет, спать я не думаю. Ухожу в лёгкую медитацию – просто чтобы успокоить источник, который бунтует под действием здешнего опустошающего артефакта. А заодно мысленно слежу за передвижениями Шанка, который всё ближе к моей камере.
Моя связь с Шанком создана не эфиром, она создана тьмой, а опустошающий артефакт рассчитан на простых одарённых. Так что отсутствие эфира хотя и не позволяет мне использовать дар, но не мешает наблюдать за рукой бога.
В дверь постучали.
– Можно, господин капитан? – В узкую щель всунулась широкая морда сержанта Дениса Сёмина. Одного из быков, не так давно скрутивших Никиту Каменского.
– Заходи, – кивнул Антон Баканов. – Чего хотел?
– Вот. – Сержант положил на стол начальника какую-то бумажку.
Баканов взял её, быстро пробежал глазами и раздражённо кинул обратно на стол.
– Ты идиот?! – рявкнул он. – Откуда здесь, на хрен, магическая прослушка?! Да тут защитных артефактов натыкано больше, чем в изюма в пасхальном куличе! Не парь мне мозг, сержант. Иди и лучше займись делом Каменского. И рапорт свой тупой забери! – Он кивком указал на принесённую Сёминым бумажку.
– И всё же я думаю, что она есть, – внезапно заупрямился тот. – Надо вызвать артефактора и проверить защиту. Вот сижу я за столом – и чувствую, смотрит кто-то… Оглядываюсь – а никого нет. Пошёл отлить – и снова… Вот прям опять чувствую, как смотрит кто-то! И взгляд такой… нехороший.
– Бабу заведи! Чтобы почаще смотрела на то, чем ты там отливаешь. И не фантазируй, как пацан нетраханный. – Баканов поднялся и потёр ладонями лицо. – Слушай, сержант… И без твоих фобий мне проблем хватает. Сначала Горчаков со своими угрозами – вынь да положь ему встречу с мальчишкой и улику на время дай. А не то лобзик в руки и на коньках в Сибирь – ёлки пилить. Потом Львов с претензиями – мол, зачем пустили к Каменскому Горчакова. Как будто я мог его не пустить! Иди отсюда, будь другом. А то у меня сейчас мозг вскипит.
Шанкар-ал-Тар сквозь вентиляционную решётку посмотрел на нервничающего сержанта и довольно пополз дальше. Ещё не все обидчики хозяина были напуганы. Да и свои сокровища надо суметь забрать…
В этом мире очень мало тёмного эфира. Светлый растворён в пространстве, и простые одарённые впитывают его в зависимости от силы своего дара. А вот одарённый с тёмным эфиром может всерьёз подпитаться только от родового источника.
Или в разломе.
Нет, разлом отпадает. Туда ходят только изменённые – и те не по своей воле. Не говоря уж о том, что изменённых единицы… А так-то попасть в разлом считается невозможным.
Остаётся родовой источник… Думаю, из-за него я и нужен князю Назарову. Точнее, нужен родовой источник Каменских, потому что это тёмный эфир. Страшная редкость в Российской империи.
Машинально отмечаю, что в камере стоит неестественная тишина: подсаженные ко мне «тролли» затихли и явно выжидают удобный момент, чтобы напасть. Были бы поумнее – изобразили бы храп.
Шанк тем временем уже тихонько разбирается с очередной вентиляционной решёткой. Она расположена как раз над моей кроватью, и сверху то и дело сыплется мелкая штукатурка. Надеюсь, когда Шанк открутит решётку, следом мне в лицо не прилетит уже она.
«Тролль» на соседней койке наконец тихо спускается на нижнюю. В камере темно, но мой навык ночного зрения никуда не делся – для меня здесь сумерки. Слышу, как внизу поднимаются остальные.
Затем раздаётся тихий шёпот – настолько тихий, что не разобрать, о чём говорят.
А потом на мою голову обрушивается удар. То есть обрушился бы, останься я лежать. Но к тому моменту, как кулак нападающего врезался в подушку, я уже соскользнул вниз.
Драться в такой тесноте – тот ещё мазохизм. Размахнуться тут негде. Локтем тычу в зубы тому, который сидит. Слышу, как клацает его челюсть.
– Мгм… – невнятно стонет он.
Второй начинает подниматься – но ему тут же прилетает от меня пяткой по ступне. И следом – ребром ступни по голени. Он падает обратно на кровать, хватается за ногу и матерится сквозь зубы.
– Сука-а-а-а… – тянет он. – Проклятый аристо… Ногу сломал…
Это уже бред. Хотел бы сломать ногу – ударил бы в колено. И ходить ему потом всю оставшуюся жизнь трёхногим. В смысле, на костылях.
Но я уже около третьего, который пытался меня оглушить. Он самый здоровый из всех. Тяжелее меня килограммов на тридцать. Не успеваю я сообразить, как уложить этого кабана, как сверху таки валится вентиляционная решётка. Шанк прыгает на амбала сзади и вцепляется ему в горло всеми шестью пальцами.
