– Ну что, говорить будем? – спрашиваю у второго. – Или хочешь присоединиться?
Срываю с него рюкзак, охлопываю мужика. На груди нахожу странный предмет. Больше всего похоже на патронташ, заполненный мелкими пластиковыми капсулами. Достаю пару и убеждаюсь, что это – мини-инъекторы. Причём довольно много.
– Что это? – показываю владельцу.
«Крайт, надави менталом!» – кидаю мысленно.
– Анти… дот, – выдавливает пленник, ощутив все прелести ментального давления химеринга. – От…
– Да понял я, – прерываю, засовывая капсулы в нагрудный карман. – От здешнего эфира. Частота приёма?
– Раз в… час.
Бросаю взгляд на «патронташ». Девятнадцать штук. И пять пустых слотов. Похоже, не врёт. Хотя скоро будет видно.
Мысленно объясняю Крайту, что мне сейчас от него требуется. Я не менталист, а вот кот уловит ложь. Хотя и не сможет прочитать мысли.
– Итак… Кто вы такие, что здесь делаете и где остальные уроды? И не надо заливать, что вы случайно вдвоём решили прогуляться в разломе. – Я внимательно смотрю на пленника.
– Охотники, – выдавливает он.
«Ложь!» – приходит возмущённое от химеринга.
Ну, это я и сам знаю. Быстрый росчерк когтей тьмы – и на ляжке мужика появляется три глубоких разреза.
Он дёргается и начинает подвывать.
– Мне повторить вопрос? А… нет. Я передумал. Лучше повторим вот это. – Ещё одно движение, и на второй ляжке появляются разрезы. – Мало? Добавить?
– Не… надо, – отвечает он. – База на севере. И мы… правда охотники. Работаем за деньги. Ты сам-то кто? – чуть ли не визжит он.
– Я спросил – где остальные уроды.
– Лагерь на севере! Правда! – часто-часто кивает он.
Мне даже не надо улавливать возмущение Крайта, чтобы понять: урод опять лжёт. Но это и неважно. Главное – разговорить. И в любом случае можно сделать правильные выводы. Тело Зефирки явилось с запада. Значит, и база «Братства» там. Ну, или база Колдуна. Пока я не знаю, связано ли «Братство свободных» с его подпольной индустрией по производству изменённых.
Наклоняюсь к пленнику и без замаха тычу его в зубы.
– А если подумать получше?
Никогда не был жестоким, но эти мрази не вызывают ни капли жалости.
Значит, у Колдуна есть не только рабы. И есть антидоты, позволяющие одарённым со светлым эфиром гулять по разлому. Гениальное изобретение, которым Колдун не поспешил поделиться с остальным человечеством.
И вряд ли те, кто пьёт эти антидоты, не знают о существовании изменённых. Но им насрать. Они просто деньги зарабатывают.
Я пока не имел возможности порыться в базе данных пропавших одарённых, которую обещал мне Лекс. Но уверен, что Колдун угробил немало людей – и ведь не всех самолично. У него есть помощники.
– Это правда, – упрямится мужик, сплёвывая кровь.
Ну и ладно. Пусть думает, что ему удалось меня обмануть.
– Как далеко?
– День пути.
И снова ложь. Обычно, когда лгут о расстоянии, увеличивают его в надежде, что помощь подоспеет быстрее, чем думает враг. Значит, база в нескольких часах пешего хода отсюда. Впрочем, так я и думал.
– Как ты там? – Подхожу к дыре в полу. – Ещё не хочешь наружу? Нет? Молчишь? Ну и барабан тебе на шею. Виси.
Возвращаюсь к тому, что по-прежнему стоит на коленях. Жало химеринга продолжает намекающе качаться у урода перед глазами.
– Сколько вас? Пять, десять, пятнадцать, двадцать?
Человек устроен так, что на правильном числе у него обязательно сработает мимика. Делаю вид, что лениво созерцаю окружающее, на деле ловлю эмоции чужака. И на «десяти» его ресницы чуть дёргаются.
Отлично. Значит, около десятка человек. Немало. Но и не слишком много. Видимо, антидот достаточно дорог.
Итак, что мы имеем? Полтора десятка людей, вооружённых как минимум автоматами. Как максимум… Как максимум в их власти натравить на меня драконицу-нетопыря.
Почему они не применяют дар – понятно. Во-первых, оба пленника явно из выродившихся аристократических семей. Дар в них едва теплится. Но есть и более важная причина: здесь нет светлого эфира. Нечем подпитаться, если его растратишь. Поэтому рассчитывать они могут лишь на огнестрел и на артефакты.
Ну, или на кого-то с тёмным эфиром.
– Слышь, мужик, отпусти, а? – канючит чужак. – Мы ж ничего тебе не сделали.
«Просто не успели», – хмыкаю про себя.
– Тоха – Рыжему. Приём, – внезапно раздаётся звук из провала в полу.
Реагирую мгновенно, и через две секунды тот, который висел мордой вниз, уже валяется рядом со мной на полу. Заодно понимаю, почему он не отвечал и не выказывал готовности расколоться: рожа у него уже красная, того гляди удар хватит. Всё, что он сейчас может, – это хватать ртом воздух.
– Тоха – Рыжему. Приём… Парни, что стряслось? – продолжает надрываться неизвестный.
Сдираю с мужика разгрузку и вытаскиваю из кармана рацию. Какое-то время смотрю на тангету. Промолчать – значит дать понять вызывающему, что тут что-то случилось. Ответить… один пень. Подделать чужой голос я не смогу. Так что отмечаю для себя модель рации и отбрасываю вместе с разгрузкой на пол. Брать её с собой – идиотизм. Всё равно что прикрепить к себе маячок. Со всей силы наступаю берцем на рацию. Всё, в труху.
