Которого у меня, кстати, не так много.
Кхе-х…
И жрать хочется…
Кстати, вода есть даже здесь – стекает нечастыми ручейками по каменным стенам. Пару раз я останавливаюсь и, подставив ладони, пью. Но сухпайки, как и зелья Токсина, остались на поверхности. Потерять их нереально – ту воронку я отыщу всегда. Но напрягает сказанное Зефиркой про каких-то «людей». Остаётся надеяться, что в тени разрушенной стены мой рюкзак в цвете «хаки» не слишком привлекает внимание. И что я успею забрать его до того, как найдёт кто-нибудь другой.
Радует одно: все местные твари питаются не мясом, а силой. Кто-то просто выпивает источник, кто-то растворяет его в кислоте, как двухголовые кабаны… Но мои сухпайки никого из здешней живности не заинтересуют. Наверное.
Машинально пожимаю плечами и чуть не шиплю от боли. Огненный плевок драконицы – это вам не шлепок краски из «лазертага». Мгновенно приходит яркое воспоминание об этом самом «лазертаге». Сиськи Теи! Чего только нет в голове этого мальчишки, тело которого мне досталось!
– Болит? – вдруг говорит Зефирка.
– Переживу.
– Нет, я могу помочь. Это же мой огонь.
Она прикладывает к моей спине прохладную ладошку, и боль действительно стихает.
– Спасибо.
Судя по всему, подземные лабиринты тянутся на многие километры. Но почему-то здесь нет монстров. Думаю, что-то их отпугивает. И вряд ли это Зефирка. Будь у неё сила отпугивать местную фауну – она не торчала бы под землёй.
Крайт следует за нами, а Шанк уже давно сидит на руках у девушки. Но это как раз понятно: золотой дракон овердофига лет не видел настоящую драконицу. Вот и охренел малость от счастья.
А вот кошак – извращуга и предатель.
– Мы пришли, – внезапно говорит Зефирка и указывает подбородком на узкий арочный проход. – Если пойдёшь сюда – выберешься на поверхность. А если проследишь за Хаадис – найдёшь и тех людей, про которых спрашивал.
Думаю, под землёй идти легче. Тут нет разрушений, нет развалин. А прямой путь существенно экономит время.
Прикасаюсь ладонью к шершавой стене. Выглядит странно. Так, будто тоннели выгрызли в толще камня сотни маленьких ртов.
– Знаешь, как далеко уходят эти подземные ходы?
– Только про этот ещё знаю. – Зефирка указывает на широкий проём справа от нас. – Но тебе он ни к чему.
– Не хочешь отвечать на мой вопрос?
– Не веришь – сходи сам. – Она наклоняется и опускает на пол Шанка. – Это недалеко. Я подожду тебя здесь.
Пожимаю плечами и направляюсь к указанному проходу. Опыт говорит, что нередко то, что кто-то считает несущественным, на поверку оказывается крайне важным.
Крайт следует за мной, а Шанк спрыгивает с рук Зефирки и уже привычно хватается за мой пояс. Внутренне улыбаюсь. История золотого дракона словно сделала нас ближе. Я вовсе не хочу потерять божественную длань. И то, что она превращается в крутое оружие, – лишь одна из причин.
Идти приходится минут десять. Потом коридор выводит в огромный зал. Он похож на тот, в котором мы встретили Зефирку. Вот только тут нет ссыпавшихся в воронку камней и разрушенных зданий. Зато посреди зала лежат останки дракона.
Подхожу ближе. В отличие от нетопыря Хаадис, этот дракон выглядит привычно. Стандартный такой ящер с рогатой башкой, гребнем через всю тушу и четырьмя лапами.
Однако какое-то несоответствие царапает сердце. Обойдя останки пару раз, я наконец понимаю – какое. Плоть на этом теле иссохла и мумифицировалась, но не испарилась. Значит, это существо не принадлежит миру разломов.
А Зефирка? Может ли быть, что она тоже не отсюда? Но тогда откуда в этом мире появились два дракона? И как один из них погиб?
Я тут же понимаю, что знаю ответ на последний вопрос.
Да, самолётов тут нет. Но дракон – был. Именно его падение оставило ту огромную воронку. А гигантское количество эфира усилило разрушения. Скорее всего, умирающий дракон полз под землёй какое-то время. Или искал выход наружу, или пытался спастись от преследователей – я уже не узнаю. Но уверен, что в его смерти виноваты те же, кто поймал Зефирку – то есть драконицу Хаадис.
Я знаю, что Колдун в своих лабораториях выращивает рабов, а может быть – и солдат. И управление телом дракона вполне вписывается в его задачи. Вырвать душу из тела и заставить тело работать на себя. В моём мире это называлось некромантией, но в империи в силу мизерного количества эфира подобное невозможно.
Боюсь, имперские некроманты, если они вообще есть, смогут оживить разве что мышь. А чтобы управлять такой махиной, как дракон, понадобится сотня местных одарённых. Но вот в разломе всё иначе.
Возвращаюсь к Зефирке и выбираюсь на поверхность через указанный ей проход. Мои «питомцы» опять без раздумий тянутся следом. И если в Крайте я был уверен (всё же мы стая), то в Шанке – не очень. Мог и с драконицей остаться.
Проход выводит нас в подвал одного из зданий.
Выглядываю наружу. Я уверен: хотя по подземному лабиринту мы с Зефиркой петляли долго, от воронки отошли не слишком далеко. Километров на десять. Правда, знакомых ориентиров пока нет. Зато в небе не торчит агрессивная драконья туша, что не может не радовать.
