Жорж Сёра, конечно, был человеком очень необычным. Старался работать в затворничестве. Мало кого пускал к себе в мастерскую. Несмотря на то, что был достаточно авторитетным мастером, на собраниях художников, где часто возникали споры, дискуссии о поисках новых путей, он часто оставался в стороне и молчал. В одном ему повезло: Синьяк был как раз его полной противоположностью – был очень открытым человеком, общительным, веселым. А так как он еще был и увлеченным яхтсменом, то благодаря ему Сёра приобщился к морским пейзажам, когда Синьяк приглашал его в поездки на побережье. Поэтому со временем у него появились работы, которые он сделал, будучи на берегу реки или моря. Этот момент содружества, думается, и создал органичную связку двух художников, в которой Синьяк стал рупором Сёра, глашатаем его идей! Сёра же предпочитал отмалчиваться. Лишь тогда, когда обсуждались идеи, связанные с живописной техникой, или возникали дискуссии по поводу того, какими приемами и как он ими пользовался, выполняя те или иные картины, он оживал, подробно и многословно рассказывал о принципах своей работы. Он погружался в мельчайшие детали, рационально, логически выстраивал рассуждения, показывая, что лежит в основе его живописи, и даже брал мел, чтобы рисовать схемы на доске. Можно себе представить, каким он был дотошным аналитиком от живописи.
Конечно, для большинства критиков его умозаключения были непонятными: они считали его живопись бездушной. Говорили, что он пишет бесчувственные манекены, а его природа мертва. На самом деле, когда мы смотрим на его живопись – она как будто из параллельного мира. И немудрено: ведь задачи, которые ставил перед собой Сёра, находились вне пределов времени, в котором он жил. Он, по сути, опередил свое время и заглядывал в то пространство, которое было недоступно ни его противникам, ни его апологетам, ни его сторонникам, ни его ученикам, то есть никому до конца не была понятна идея Сёра. Что же он видел там, за горизонтом? Думаю, что эту тайну он унес с собой в могилу. Не смог в полной мере обосновать свои теоретические изыскания. В этом отношении его сопоставляли с такой фигурой, как Дюрер – один из величайших художников немецкого Возрождения. Он очень много сделал для теоретического обоснования своего творчества и даже написал значительное число трудов, часть из которых, к сожалению, была сожжена его женой. Возможно, что, проживи Сёра более долгую жизнь, он смог бы найти теоретические предпосылки для применения своего творческого метода. Хочется подчеркнуть – он постоянно искал подтверждения своим идеям, своим взглядам, читал очень много по этому поводу, а прочитав, не то чтобы догматически, но точно следовал каким-то аспектам, может быть, даже до какой-то абсурдности. В своих изысканиях он был достаточно последовательным.
Только постигнув глубину смыслов его произведений, можно понять, насколько недооцененным художником и цельной личностью он был. Думается, и сейчас он недооценен. Его современники до конца так и не поняли суть его творчества. Только благодаря Синьяку он стал более или менее «раскрученным», как модно нынче говорить. Это не означало, что его работы приобретались по заоблачным ценам, однако Сёра в деньгах особо не нуждался, так как его семья была достаточно богата и он даже не думал о продаже своих картин. Кстати, после того как он ушел из жизни, его работы ценились недорого: рисунки за 15–20 франков, полотна по 200–300 франков. В то время как работы Клода Моне продавались от нескольких тысяч франков до нескольких десятков тысяч франков! И только в 1950-е годы картины Сёра поднялись в цене и стали стоить миллионы. Например, одна из его работ была приобретена французским же музеем за 15 млн франков. Так часто бывает, что нет пророков в своем отечестве. Поскольку Сёра не ценили в своей стране, то значительная часть его работ оказалась за рубежом.
…Париж того времени был таким плавильным котлом, где появлялось много направлений. Тогда же родилось объединение художников под названием «наби», олицетворяли которое Пьер Боннар, Эдуар Вюйар, Морис Дени, Поль Серюзье и другие. Все они были знакомы, пересекались на выставках. Активная позиция Сёра заключалась еще и в том, что он был членом общественного совета, который обустраивал выставки. Ни одна из выставок, которые проводили неоимпрессионисты, не обходилась без его участия, поскольку он был одной из ключевых фигур. Поэтому в целом Сёра не был в жизни таким уж изгоем. Просто многие его не понимали и не принимали суть его живописной техники.
