А кто мог предвидеть такое величайшее признание мастера? Ведь лицом к лицу, как говорил Сергей Есенин, лица не увидать. Когда находимся рядом с гением, то редко понимаем, кто с нами рядом. Большинство привыкло к классическим работам, к общепринятым образцам. И вдруг появляются такие мощные работы-глыбы, в которых трудно сразу что-то понять! Как поверить, что перед нами провозвестником искусства будущего, то что устремлено вперед, в века? Когда человек разрушает границы между настоящим и будущим, он совершает рывок в неведомое. Ему там видно что-то запредельное, но, нам, обывателям, оно не доступно. Поэтому гении порицаемые, гении отверженные, и гениям трудно. И только такие глыбы, как Сезанн, могут одолеть преграды, чтобы идти наперекор всему! Ведь даже если бы он закончил жизнь в полной нищете, если бы ему совсем ни в чем не повезло, он бы все равно творил до конца своей жизни. Он даже писал об этом Эмилю Бернару: «Я хочу умереть во время занятия живописью». По сути, так и случилось в 1906 году, когда, уже будучи престарелым человеком, он возвращался с пленэра по холмистой местности, и пошел сильный дождь, он поскользнулся и, обессиленный, упал. Замерзшего его нашли, принесли домой, но Поль заболел и позже умер от пневмонии.
Его жена Ортанс Фике даже не приехала на похороны. Не зря окружение Сезанна ее не принимало. Она, конечно, была женщиной малообразованной, но в жизни порой даже невежественный человек старается подняться до уровня партнера и достигает успеха. Фике же совершенно пренебрегала образованием, и тем самым вызывала отторжение интеллектуального окружения мужа, который общался с элитой – писателями и художниками. И вот, по словам недоброжелателей, она не то что не приехала позаботиться о заболевшем супруге, но даже не попрощалась с ним. Правда, есть свидетельства, что на то были объективные причины. Но, как говорится, вопросы остаются.
После того, как Сезанн ушел из жизни, его работы приобрели должное признание. В популяризации его творчества принял участие Амбруаз Воллар, известный торговец и покровитель искусства, который дружил и с Ренуаром, и с Пикассо, и со многими другими импрессионистами. Известен случай, когда Диего Ривера, который увидел работы Сезанна в окнах лавки Амбруаза, провел целый день перед витриной, будучи потрясен его полотнами. Удивительное стечение обстоятельств – Воллар, Сезанн, Ривера. И подобных переплетений в жизни случается очень много. В такие моменты чувствуется, что связь времен – неоспоримый факт!
Был у Сезанна еще один учитель в Экс-ан-Провансе – директор геологического музея Марейон, весьма эрудированный человек. Много рассказывал ему о геологии, о природе. Беседы с ученым не прошли даром: Сезанн верил, что всему лучшему человек должен учиться у природы. Ведь мы, люди, – ее часть, о чем редко задумываемся. Горделиво считаем себя независимыми сущностями. Как говорили герои мультфильма «Трое из Простоквашино», «мы ничьи, мы собственные». Но нет, мы не собственные. Мы – многоликая, многообразная, бесконечная часть природы.
И вот в разговоре с Сезанном директор музея вспомнил, как познакомился с одним немецким музыкантом, который исполнял произведения Вагнера. Удивительное дело, как вдруг из цепи невероятного стечения событий, судеб, обстоятельств появляется неожиданное звено – Рихард Вагнер. Великий композитор, который в свое время опрокинул все представления о музыке! Весь мир знает его «Полет валькирий» из оперы «Валькирия» – по силе, энергетике, по страстному прорыву в будущее. Правда, три спектакля его оперы «Тангейзер» в Париже провалились. Но тем не менее часть публики, и художники в том числе, поразились его музыке. И тогда Марейон пригласил в Экс-ан-Прованс немецкого музыканта, который играл отрывки из «Тангейзера». В итоге картина «Увертюра к «Тангейзеру» Сезанна стала результатом поклонения перед творчеством Вагнера.
Возможно, и в нашем сознании переплетаются разные веяния, имена и события, которые одновременно говорят о многом, происходящем в жизни. Может, и сегодня случаются такие явления, значение которых нами не осознаются? Поэтому мы должны, прикасаясь к каким-то именам, пытаться выстроить некие цепочки между ними. Связано ли это с изобразительным искусством, с музыкой, с литературой, с иными видами творчества – мы просто должны уметь находить их удивительные, тончайшие переплетения. Может быть, потянув за одну из нитей, увидим что-то, что явится провозвестником будущего? А может, это что-то присутствует рядом с нами прямо сейчас! Может, оно уже здесь, а мы его не знаем, не чувствуем? Как со временем расстраиваются рояли, так и мы в своей реальной жизни, постоянно находясь в раздираемых нас обстоятельствах, теряем свою внутреннюю настройку. А чтобы ее обрести, многие из нас, например, идут в храм. Оставляют перед его порогом все суетное и настраиваются на что-то важное, нужное, сосредотачиваясь на внутренних переживаниях и ответственности.
