Фигура Арлекино выглядит как будто устойчиво, судя по расположению стоп. И, конечно, возникает впечатление, что Пьеро стремится Арлекино опрокинуть или подтолкнуть вперед. Так продемонстрирована антитеза, противодействие одного другому. Показаны противоречия, которые присутствуют в нашей жизни постоянно. Ведь движение – это борьба неподвижности с подвижностью. Такой философский контекст мы обнаруживаем в этой картине, как ни странно. И каждый из нас, опираясь на свое представление, на свой опыт, на свой интеллектуальный багаж, может по-своему исследовать эту картину и для себя открыть заключенную в ней фабулу. Следует задуматься, например, не случайно ли Сезанн сделал более активной по цвету фигуру Арлекино и более мягкой, но более яркой по цвету фигуру Пьеро? Найдите свой смысл в контрасте насыщенного красного с черными ромбическими вставками. Обратите внимание на противовес устойчивого и неустойчивого: ведь Арлекино сделает сейчас следующий шаг – упадет он или нет? Или его неустойчивость противопоставляется устойчивости Пьеро, который хочет ему придать движение вперед? В любом произведении, в любом факте жизни, уверяем, закодировано очень много важных знаков.
Даже в брошенном камне зашифрованы знаки: физические законы, мышечная сила и психологический момент, заставивший человека взять камень и бросить. Вы представляете, какой простой акт содержит в себе массу смыслов и действий? Вот мы сидим на берегу и ни с того ни с сего поднимаем камень и бросаем. А) Бросаем ли его в воду, чтобы увидеть всплеск воды, или кидаем плоский камешек, чтобы понаблюдать, как он будет прыгать по волнам, или бросаем в сторону, в траву – нам так вздумалось. Видите, какая разница в каждом акте действия? Б) С какой силой мы его бросили? Мы его кинули с раздражением? Если да, то это выдает наше внутреннее состояние. О нас, разбрасывающих камни, вообще, многое говорит. Так же и любая картина содержит в себе плод неких действий и размышлений…
Сезанн подолгу писал свои картины и многие из них даже не заканчивал. Например, начал портрет Амбруаза Воллара, писал его сто (!) сеансов и не закончил. Какие он задачи ставил перед собой? Неизвестно. Поэтому и вы задумайтесь, вглядитесь в себя – и увидите, что там находятся ответы на все ваши вопросы. Вы же просто не находили причинно-следственных связей. Эпизод с камнем вас убедил? Казалось бы, какое отношение он имеет к нашему разговору? Помимо физического закона и веса камня, важно, как мы двигаемся при броске, а может, мы вообще не умеем метать, что говорит о том, что мы никогда физически не занимались ничем и родители нас вообще ничему не обучили, значит, мы папенькин или маменькин сынок и т. д. То есть только по одному физическому движению можно сделать вывод: был ли у мальчика отец или нет, а если и был, то он не занимался сыном, не было времени. Видите, как интересно можно по одному незначительному эпизоду выстроить целую судьбу. А картина еще глубже. Сезанн писал ее не один день, он о ней думал, страдал, ночи не спал. Поэтому любой акт, любое овеществленное что-то – оно для видящего глаза.
Мы можем быть очень проницательными, только ленимся. Не хотим тренировать наблюдательность. Когда мы изучаем живопись, исследуем картины, то должны опираться на следующие вопросы. Достаточно ли мы подготовлены для того, чтобы воспринимать искусство? Достаточен ли наш культурный базис? И тогда сам собой находится ответ на вопрос «что мы сделали для того, чтобы обладать готовностью понимать сюжет и считывать смыслы и знаки, заложенные в произведении искусства»? Потому что когда многие говорят – «а я живопись не понимаю и не хочу», то ставят барьер между собой и произведением искусства. Потому что живопись – это отражение специфических, порой неявных свойств мира, которое позволяет получать концентрированное представление о нем.
Кстати, вы знаете о том, что художник цветность мира видит во много крат выше, чем глаз обывателя? Он наблюдает тончайшие нюансы малейших событий, пропорций, линий, которые не замечает нетренированный глаз. Но мы говорим не о тренированности, а о невозможности это понимать в силу культурных предпосылок. Может, мы выросли в деревне, где не видели ничего более сложного, чем подсолнух? Хотя потрясающе желтый с оранжевым подсолнух всегда хорошо контрастирует с голубизной неба. Мы все по-разному ощущаем окружающий мир в зависимости от нашего внутреннего состояния и готовности его воспринимать. И тогда картина с Арлекино и Пьеро становится совершенно иной в нашем понимании. Всякий раз нужно обращать внимание на то, что на самом деле явленно в творчестве художника.
