Но это «закреплено железно» стоило мне не только физического напряжения, но и физических страданий. «Но для общего дела на все готов», — как говорит Иван Трифонович.
В цехе, по мере увеличения выплавки стали, начали возникать новые трудности, мы их называли «трудности роста». Как и в первые мои дни, в цехе перестало хватать ковшей для разливки стали. Новых нет — когда еще они будут? — а время не ждет. Как быть? Посоветовавшись, решили изменить режим сушки ковшей. На сушку дровами уходила уйма времени. Что, если перейти на газ? Каменщики и слесари с помощью инженеров сконструировали газовую горелку, энергетики помогли подвести газ. Провели опытную сушку, результаты отличные — ковши сушатся намного быстрее, да и равномернее. Теперь их вполне хватает.
Слабым нашим местом стала и загрузочная площадка, от которой в немалой степени зависела бесперебойная работа конвертеров. Пока в конструкторском бюро думали о коренной реконструкции загрузочной площадки, бригада комсомольцев во главе с Витей Зарубиным сама нашла выход из положения.
Витя недавно вернулся из армии.
— И прямо в сталевары, — рассказывал он о себе. — Пришел к проходной завода, гляжу, там висят портреты стахановцев. Думаю: где их больше, туда и пойду…
Поставили его для начала на загрузку материалов в конвертер. Витя отличался железной хваткой, в руках у него все спорилось. Со временем назначили его бригадиром, и вся бригада работала так, что обычно скуповатые на похвалу сталевары с одобрением поглядывали на него: «Орел парень!» Своих подчиненных иначе, как артиллеристами, не называл. «Артиллеристы, огонь! — командовал он во время завалки материалов. — Порядочек чтобы у нас был, как у пушки, железный».
И «порядочек» на площадке поддерживался идеальный, всем другим бригадам в пример. Только поднимут конвертер для загрузки, а материалы уже высыпаются из вагонеток — все заранее продумано и подготовлено. Кончат загрузку, Виктор таким командирским голосом крикнет «майна», что дистрибуторщик в тот же миг выполняет его команду.
И что ни перерыв, — песни, анекдоты. И «зарубинские ребята» хохочут, но и работают на славу.
Собрал Виктор своих — «артиллерия, ко мне!» — и поставил перед ними вопрос ребром: как организовать работу, чтобы сталеваров не задерживать. Потом пришел на рапорт с конкретным предложением внедрить несложную механизацию, сокращавшую время загрузки. Хорошо поработала коллективная мысль комсомольцев, предложение их было дельным, и мы сразу же приступили к его осуществлению.
И словно бы подтолкнули всех «артиллеристы».
— Нельзя ли на литейной канаве поддоны сделать раздельные, чтобы их легче было менять? — прикидывали рабочие литейной канавы.
— Да и чистить, смазывать изложницы надо бы так, чтобы какие-никакие, а минуты сберечь, а то не поспеваем, понимаешь, сталь-то ведь живее пошла, — не то жаловался, не то радовался мастер канавы.
Вот какая настала жизнь — только успевай внедрять предложения рабочих и мастеров! Вроде бы тот же цех, то же рабочее место, но каждый день ставит новые задачи, возникают новые требования, новые сложности. И люди стали другими — почувствовали вкус к творческому труду. Это было, пожалуй, самое большое достижение цеха. И какие бы трудности ни возникали, — никто не жаловался, не хотел легкой и спокойной работы.
— Нельзя нам темпы терять, ни в коем разе. Давайте теперь агитировать за это наших, значит, смежников, — предлагал Иван Николаевич.
И вот представители нашего цеха стали появляться на сменно-встречных, на производственных совещаниях и даже на партийных собраниях в доменном и прокатном цехах. Но приходили не гостями, не молчунами. Не менее горячо, чем у себя, разъясняли, просили рабочих перекрывать свои сменные задания. «Не сбивайте нас со своих позиций».
— Держись, ребята, сталевары пожаловали, — добродушно шутили «смежники».
«Лучший цех завода — сталелитейный. Равняйтесь на него!» — призывал плакат у проходной завода.
Подталкивая других, подстегивали себя — стоило только добиться в чем-либо успеха, как успех этот вызывал дополнительные затруднения. В большинстве случаев мы сами были «виноваты», сами создавали эти затруднения, но не отступали: ведь это свидетельствовало о нашем производственном и, если хотите, духовном росте, движении вперед, о том, что нет у нас застоя ни в делах, ни в мыслях.
Особенно поджимали нас материалы — не хватало то одних, то других. Отдел снабжения заводоуправления на все наши: «Дайте!», «Найдите!», «Нечем работать» — повторял одно и то же: «Вы свое уже получили, где вам возьмем дополнительный ферромарганец?»
— Так то мы плановый получили, а сейчас на перевыполнение просим.
— Понятно, — сочувственно кивал красивой своей головой начальник отдела снабжения. И добавлял с усмешкой: — Но ведь я вам не рожу ферромарганец, а на складах его нет.
— Есть он на складе, своими глазами видел, — утверждал цеховой снабженец. Он и сам не лишен хитрости, припрятывает материалы от начальника цеха «на всякий случай». — Они привыкли считать, что сталевары так и так справятся…
