Но завод — это сложный и многообразный организм. И этот организм должен выполнять план, а нам нужна была такая работа завода, которая не сдерживала наш цех. То дни, месяцы тянулись, мы переживали: конец месяца, а план не выполнен. Теперь наши темпы производства опережали время. Месяц еще не кончился, а мы уже рапортуем о выполнении плана.
— Надо, надо помогать первой скрипке, — ратовал за нас коммерческий директор, — но надо и себестоимость стали снижать. — Вскоре на совещании, которое проходило в Сталино, был остро поставлен вопрос перед металлургами — надо работать не только хорошо, но и экономно. На эту сторону дела надо сейчас направить инженерную мысль и глубокие инженерные знания. Как тут было не поделиться с начальником Главного управления черной металлургии о нашем главном инженере. Спустя небольшое время к нам прислан был опытный грамотный главный инженер.
— Хозрасчет — вот что может нам помочь в снижении себестоимости, — говорил он на рапорте.
Зерно — идея о хозрасчете — брошено, а в хорошем коллективе оно быстро дает всходы.
И поход за экономную работу начался.
— Мы должны заступать на смену, как в бой идти, — нацеливал свою бригаду Хроничев. — Давать больше стали, лучшего качества и притом во всем порядок блюсти и экономию, — это и значит защищать интересы Октябрьской революции…
После таких напутствий рабочие расходились по своим местам, отдавая себе отчет в том, чего ждет от каждого из них бригада, цех, завод, чего ждут их семьи, и постепенно поднимались до осознания необходимости своего труда Родине.
— Что план стали выполнять, это, само собой, хорошо, — втолковывал рабочим Иван Николаевич. — А вот ежели научимся беречь государственную копейку, это будут новые фабрики и заводы, будет богатая жизнь для всех.
Начинать следовало, как мы полагали, с наведения порядка в расходовании материалов. Мастера и рабочие искали, где и в чем можно навести экономию. И такими крохоборами стали вдруг наши металлурги, что порой диву давалась. Люди широкой души, когда надо было, допустим, принять гостя, или помочь кому, они денег не считали, не жалели. А тут все вдруг начали считать, а кто был не очень-то в ладах с арифметикой, учился этому, — как бы вы думали, для чего? Чтобы считать рубли, считать копейки, но не свои рубли, а государственные. Чтобы сберечь их, не бросать на ветер.
— Растолкуй ты мне такое дело, — пришел к плановику шлаковщик, он же теперь и ковшевой Мокей Иванович, — у меня боя огнеупоров не бывает, спроси хоть у мастера, не даст соврать, а у моего сменщика… — и он выразительно присвистнул, пояснив при этом, как неаккуратен тот в обращении с огнеупорами и какая куча боя образовалась на его рабочем месте. — Убыль от этого, как я рассуждаю, терпит государство. А ответствовать кто должен? Сменщика моего, к примеру, за бой разве чем наказывают? Да ни в чем вовсе он не страдает! А порядок, он тогда только будет, если станем мы рассчитываться своим, а не государственным рублем.
Вот как заговорил наш шлаковщик!
Да, сама жизнь выдвигала необходимость введения хозрасчета — это должно было повысить личную ответственность каждого рабочего, бригады, цеха за свою работу, за экономию буквально во всем, а главное, помочь нам снизить себестоимость стали.
Сперва мы занялись подготовительной работой, и, по правде сказать, о ней не очень-то шумели: разработали показатели по бригадам (сколько чугуна расходуется на тонну стали, сколько раскислителей и других материалов), продумали, что и как надо изменить в цехе, с чем мы в силах сами справиться, а в чем нужна помощь заводоуправления.
Коммерческий директор, Давид Яковлевич, которого все мы любили за то, что он человек действий и хозяин своего слова, заинтересовавшись нашими планами, пришел в цех.
— Люблю посмотреть все собственными глазами, — возразил он, когда я, понимая, что человеку такого почтенного возраста трудно дышать в горячем цеху, как бы мимоходом заметила: «Вряд ли вам стоит подниматься на рабочую площадку».
— Пожалуй, вы правы. В ваши годы радовался ступенькам. А сейчас вот подсчитываю, одолею ли эти пятнадцать…
Одолел. Мало того, обошел весь цех и доломитную. «Вопрос сложный, серьезный, надо взвесить все «за» и «против», — говорил он, неторопливо расспрашивая об организации труда и знакомясь с тем, как у нас поставлен учет материалов и готовой продукции.
— Давненько я не был в цехе, очень хорошее впечатление осталось. А чистка горловин с командами «чуть майна», «чуть-чуть вира» и ловкие движения этого рабочего — Бредихин, говорите, его фамилия? — так и просятся на полотно… Ну, что же, теперь ваш цех действительно заиграл, как первая скрипка в заводском оркестре. Молодцы! А если еще и себестоимость снизите, то вас и вовсе на Олимп поднять придется.
— Пусть уж Олимп останется для богов, а нам отдел снабжения материалы отпускал хотя бы на средний процент перевыполнения плана.
— Придется вам помочь, — пообещал Давид Яковлевич. — От хорошей работы цеха в нашей кассе становится веселее…
Однако не все верили в успех.
