— В прокатном цехе на паровой машине блюминга разорвана байонетная рама и треснул паровой цилиндр. Живем на ежегодных капитальных ремонтах. Чтобы добиться уверенной работы завода, надо форсировать установку электропривода.
— Правильно, давно пора! — подал реплику начальник планового отдела.
— Сложное положение в воздуходувном цехе. Многие газовоздуходувные машины на предельном износе. Особое беспокойство вызывает морская водокачка. Магистраль от нее и основное кольцо для питания доменных печей уложены еще в девяностых годах, они ненадежны, а ремонтировать их нельзя — нет резерва. В основном же завод в удовлетворительном состоянии. Вас, товарищи, прошу помогать советами и делами.
На этом прием и сдача завода закончились.
— Какие-нибудь тридцать минут — и все. Несолидно, — говорили одни.
— Вот это по-производственному: поставила основные вопросы. Зачем говорить о том, что давно известно? — утверждали другие.
Такой разнобой в оценке настораживал, ведь мне предстояло сработаться, найти общий язык с работниками заводоуправления.
Это оказалось значительно сложнее, чем в цехе.
Коммерческий директор, начальник планового отдела, начальники отделов сбыта и снабжения, главный бухгалтер, крупные специалисты своего дела, обладавшие большим житейским опытом, привыкли работать с солидными и по возрасту и по опыту директорами, притом мужчинами. А тут из ряда вон выходящий случай, «девчонка на посту директора».
— Неуважение к нам, — поговаривали в кулуарах.
Некоторые подали заявления об уходе. Это был своего рода протест против «беспрецедентного явления».
Семен Михайлович, парторг ЦК, спокойный, даже немного медлительный человек, назначенный к нам, всполошился.
— Давай, поговорю с ними, — предлагал он.
Но мне хотелось обойтись без посредников.
— Правильно, что решила сама справиться. Думаю, у тебя это получится, — поддержал меня секретарь райкома.
Но «протестующие» и не собирались сдаваться. Придя в кабинет директора, отмалчивались, ерзали на стульях, опустив глаза, что-то бубнили, глядя в пол, и только однажды коммерческий директор Израиль Яковлевич заметил с некоторым удивлением:
— А ведь когда речь шла о тяжбе с соседним заводом, экономически вы верно рассудили…
Так-то оно так, но те, кто подал заявления, и уходить не уходили и заявления не забирали. Алексей Сергеевич, начальник планового отдела, пытался даже, если его вызывал директор, присылать заместителя, а когда это не «проходило», держался скованно, чем сковывал и меня, и заявления своего не забирал.
Это было затянувшееся и довольно тяжелое испытание.
На одном из наших совещаний шел разговор о реализации средств, отпущенных на капитальное строительство. Казалось бы, начальнику планового отдела, коммерческому директору, главному бухгалтеру и карты в руки, они основные помощники директора в таких вопросах. Но вместо помощи — нарочитая пассивность.
Именно это поведение вызвало бурю протеста и глубокую обиду. Я смотрела на всех, а внутри все клокотало.
Ведь речь шла о заводе, о его перспективах. А завод — это не только многотысячный коллектив, доменные, мартеновские печи, конвертеры, прокатные станы — это источник жизни, это школа воспитания творца производства — рабочего человека. Здесь рабочий приобретает квалификацию, создает материальные ценности. Инженер становится специалистом своего дела, ученый черпает знания для развития науки, обогащая ими же производство. Страна кует свое могущество — завод это родина!
Больше молчать я не могла.
— Против кого и против чего вы, собственно, протестуете?
Чувствую, что-то сжало в горле, но показать слабость нельзя. И, выждав мгновение, решила излить все наболевшее.
— Студенткой готовила здесь дипломный проект — не без вашего участия. Вместе с вами работала в аппарате, и опять-таки вы помогали мне. Отсюда ушла в цех — не без вашего благословения, немало получила от вас добрых советов. А вы, Алексей Сергеевич, еще совсем недавно утверждали, что плановый отдел наконец-то вздохнул свободно: отчеты, отправляемые в Москву, стали веселее.
Если память мне не изменяет, вам, Никодим Иванович, — я обратилась к главному бухгалтеру, — нравилась принципиальность и последовательность начальника цеха. А вы, — и я круто повернулась к сидевшему в углу коммерческому директору, — приходили к нам в сталелитейный, как сами говорили, «поправлять свои коммерческие дела». Так против чего же вы протестуете, подаете заявления об уходе? Это же ваш опыт, ваши знания, ваши дела в моей работе!
Не надо строить проблемы «отцов и детей», и вы и я делаем одно дело, а чтобы оно спорилось, нужно объединять, а не разрознять усилия. На это место меня поставила партия. Завод не мой, а наш с вами, и перед государством за него будем отвечать вместе. Мне кажется, молодость не помеха в работе, а опора, когда она творчески воспринимает опыт старших.
