Секретарь заводского комитета комсомола кивком головы дает ему понять, что поможет, и делает какие-то пометки в блокноте.
Здесь же и давний наш знакомый Евгений Андреевич, отныне заместитель начальника строительства.
— У меня, видите ли, есть знания, работать я люблю, — сказал он, когда ему была предложена эта должность, — но нет того огня, что у вашего поколения. Вы тогда, в поезде, были правы, я много об этом думал, но сейчас не о том разговор… Я принимаю ваше предложение и готов хоть завтра приступить к делу.
Сейчас Евгений Андреевич излагает план подготовки площадки под фундамент. Необходимо перенести в другое место газопровод, идущий к нагревательным устройствам блюминга, воздухопровод, паропровод, гидравлику… И все это — не останавливая цехи.
— Мы тут с Юрием Васильевичем составили расчеты, — Евгений Андреевич передает материалы Юре, а тот уже знает их назубок, докладывает со знанием дела. Приказа о его назначении еще нет, но Юру интересует не приказ, а работа, сама стройка.
В строительстве использовали, главным образом, внутренние, так сказать, ресурсы. Стройка была объявлена комсомольской. Комсомольцы готовили площадку под фундамент, рыли траншеи.
В один из дней я позвонила Севе и попросила его приехать на завод. Мне хотелось повести его на участок, где как раз переносили газопровод и где работами руководил Евгений Андреевич.
Это было великолепно! Евгений Андреевич в неизменной белой рубашке и галстуке висел на газопроводе и показывал монтажникам, как и что делать.
— Да, ничего не скажешь, бытие определяет сознание, — произнес Сева, как бы подводя черту под давним нашим спором в купе вагона, когда мы, после защиты диплома, ехали на завод.
Главный механик завода, человек спокойный и собранный, сутками пропадал на стройке.
— Представьте, сколько работаю на заводе, не знал из-за этой паровой машины покоя. Паровой цилиндр поддерживали только капитальным ремонтом. Поэтому, Сергей Гаврилович, вы сейчас мой бог, — льстил он начальнику отдела капитального строительства, у которого, как, видимо, и у всех строителей, всегда все «горит», но тушить они особенно не спешат. Впрочем, сейчас положение несколько иное.
— Мы привыкли, что нас всегда ругают и не очень-то помогают. Пожалуй, первый раз на заводе организована такая помощь строителям.
Развернулось строительство и в сталелитейном цехе. Я бываю там каждый день и обязательно прохожу через нашу рабочую площадку. Нет-нет да и посмотрю в стекло на плавку. Скучаю по цеху…
Первое время мастера и обер-мастер цеха со всеми просьбами обращались только ко мне, даже ночью. И отказать было невозможно. А это задевало нового начальника, довольно щепетильного человека.
— Отходить тебе надо от цеха, и как можно решительнее, — советовал Семен Михайлович.
Я и сама понимала, что надо, но… Дмитриевский, Иван Николаевич, Иван Трифонович, Самусий Карпович вовсю пользовались тем, что я ревностно следила за цехом и в советах отказать не могла.
— Мы к вам в часы приема, — говорили они, — так что никаких нарушений.
Строительство конвертеров возглавил сын Ивана Николаевича, окончивший, без отрыва от производства, техникум, энергичный, понимающий, как важно ввести в работу новые конвертеры, и вообще, что нам, сталеварам, надо, — он работал по-отцовски. Будущее здание сооружалось так быстро, что как снабженцы ни надрывались, не успевали доставать материалы.
— Кровью обливаемся, но как при таких темпах обеспечить подвоз щебенки и цемента? Мы же не строительная организация!
Интересы дела требовали срочно передать функции снабженцев работникам промстройучастка, но они — не «свои», не чувствуют, как нам нужны эти объекты. Разве им угнаться за нашими темпами? И работники аппарата заводоуправления жили «как в бешеном вихре», — говорил коммерческий директор.
— Даже двигаться все мы стали быстрее. Вы знаете, я теперь по коридору в отделы не хожу, а бегом бегу, у меня такое чувство, что именно сейчас мы построим лестницу к небу, чтобы заглянуть в иные миры…
Заявление об уходе давно им взято и уничтожено.
Стремление ввысь было большим глубоким чувством всего коллектива, но помех, трудностей на пути было не меньше, а главное — недостает рабочих рук! Текучесть на заводе, правда, уже не такая, как раньше, но все равно больно бьет по нашим планам. Значит, надо улучшать условия труда, совершенствовать систему оплаты, внедрять малую механизацию на трудоемких работах.
И вот рационализаторы собрались на конференцию «по малой механизации».
— Речей громких здесь не надо, — говорил главный механик. — Нужны светлая мысль, горячее желание и добрые руки. Только это поможет нам облегчить труд и сократить число рабочих на трудоемких участках.
«Коллективный талант» завода — могучая сила. Довольно скоро в цехах высвободилось немало людей, которых мы могли использовать по своему усмотрению.
