На помощь к нашим строителям пришли рабочие соседних совхозов и рыболовецких хозяйств. Секретарь горкома пожурил: «Руководители рыболовецких заводов и колхозов жалуются на вас. Приехали, говорят, такие горячие речи повели, что все, особенно молодежь, рвутся на заводские стройки». Но другого выхода не было: и строить надо и отрывать от основного дела своих рабочих нельзя — пострадает производство, а его надо увеличивать. Кроме новостроек, надо улучшить и поверхность нагрева на кауперах, заменить насадку старой конструкции на современную насадку и этим повысить производительность доменных печей, в ином случае сталелитейный задержим.
Трудность в том, чтобы, не снижая производительности доменных печей, поочередно останавливать на реконструкцию каупера, и все та же проблема рабочих рук. С трудностями приходит и решимость их одолеть — производительность доменных печей должна быть увеличена. И начинается мобилизация каменщиков не только внутри завода, но и за его пределами. Каменщики — члены и кандидаты партии — добровольно работают вторую смену на кауперах независимо от постоянного места своей работы. И с ними почти все каменщики завода. «Работа не идет, а кипит», — говорит мастер.
Порой кирпича не хватает, некому разгрузить, и доменщик Боровик во главе с молодежью, с партийным активом сам производит разгрузку, но работу не останавливают.
— У нас теперь просто-таки дубль-завод, — удовлетворенно потирал руки новый главный инженер.
Мы работаем с ним в тесном контакте, так что начальники не бегают от главного инженера к директору. Знают: «У них все вопросы согласованы и работают они в одной упряжке».
Новостройки прибавили работы, но и в цехах бывать надо, нельзя терять связи с ними — эту науку Михаила Ефремовича забывать нельзя. Не пропустишь и совещания, необходимо принимать людей и по личным вопросам.
— Где же вы время берете? — спрашивали досужие умы.
— У суток занимаем! — И как мало свободных часов оставалось в этих сутках для себя.
На приеме у директора завода всегда полно людей, нередко они идут и к директору и к депутату одновременно. Больше всего просьб о квартирах, но как удовлетворить всех?
— Так ведь жизнь-то стала лучше, заработки теперь вон какие, люди женятся, обзаводятся семьями, и это хорошо, — говорила Евдокия Тихоновна и… тоже за кого-нибудь просила. А каково мне ей отказать?
— Уж ежели она просит, видимо, край пришел кому-то, — твердит Бредихин. Он с Евдокией Тихоновной тоже работает «в одной упряжке», если где-то «крайне помочь надо».
Жилищное хозяйство на заводе неважное, большинство общежитий глинобитные, старой постройки. Когда была начальником цеха, своими силами кирпичный одноэтажный дом построили. Молодые семьи получали комнаты, это привлекало рабочих в наш цех. А сколько неприятностей пришлось пережить, когда строили этот дом, — он возводился вне плана, не было фондов. Начальство нас ругало. Но эта ругань, как шелуха, отлетела, когда мы отпраздновали там сразу три свадьбы — в том числе Зойки и Андрея. Им дали прекрасную комнату.
Приходили на прием и по сугубо личному.
— Видите, какое дело, я с завода уходить не хочу. А так жить не могу больше. Увижу Шурку, как она из коксового вместе с Петром идет, поверите, ноги отнимаются. Вот какое дело, — глухо поведал свою печаль подручный сталевар.
Каждый человек у нас на счету, разве, можно его отпустить, тем более что и работник он хороший. И в то же время можно его понять — страдает человек. Пришлось поговорить с Шуркой. И что же? Она, оказывается, ходит с Петром, чтоб «этот крепче любил, а как же…» Предложила ей перейти в сталелитейный цех. Она согласилась с радостью: «Только пусть он очень попросит, а то еще подумает — нуждаюсь в нем». Пришлось «урегулировать» и эту проблему.
Сегодня во время приема сидит моя Броня. Она приехала повидаться на «один лишь денечек», но вот уже вторую неделю тянется этот денечек, а мы все не можем расстаться. С заводом ее познакомил Иван. «А то ты все обещаешь, но, видимо, не соберешься». Броня сидит уже третий час — посетители все идут и идут.
— Мое такое предложение: можно сделать так, чтобы мостовой кран переходил с одних подкрановых путей на другие. Тогда в одном пролете не надо держать, скажем, два-три крана. Начальник цеха ничего не понимает в этом, или не хочет понимать, вы должны сами посмотреть.
Придется посмотреть. Он раскладывает свои чертежи и с пеной у рта доказывает, что это «революция в технике», а на деле реального здесь мало, но автор уверен и считает, что только на месте все можно уяснить. И приходится идти «на место» и доказывать нереальность такого проекта.
Приходят инженеры и служащие с личными вопросами и с заботой о своем участке, о цехе, о заводе, часто очень много важного, интересного можно узнать на приеме — использовать в работе завода.
А Броня, уловив минутку, когда завделами вышел, подходит ближе и тихо, будто секрет, сообщает:
