— Ты знаешь, я просто диву даюсь тому, как ты можешь охватить такое разнообразие вопросов, ты осталась все такой же «неуемной», помнишь мама тебя называла? Вот этот рабочий, что из железнодорожного приходил по поводу ремонта паровозов, ты, по-моему, направила его мысли на большое изобретение, а вообще он мне показался совершенно одаренным человеком, ты видела его глаза?
На деле все проходило обычно, но для Брони открылся новый неведомый мир, и каждый вопрос в ее воображении «целая жизнь».
Наконец передо мной последний посетитель, инженер-конструктор. Просит освободить его от работы, хочет переехать в Москву. В КБ ему отказали — объем работ велик, а конструкторов не хватает. Он жалуется на своего начальника. Увы, и директор ничем не может ему помочь. Лицо его заливает краска гнева.
— У вас… У вас есть любимчики, — голос его срывается на фальцет. Устинова отпустили, почему же я должен страдать оттого, что на заводе большое строительство.
После таких слов видеть не хочется этого инженера, но он нужен заводу. Разве сравнишь его положение с тем, что у Володи Устинова? У того больна жена, и ей предстоит серьезная операция, долгий путь лечения. Устинову нужно было переехать поближе к родным. И мы помогли ему, сами договорились с директором «Красного Октября» о переводе, проводили, тепло распрощались с ними на вокзале.
— Все равно Москва прикажет, — пугает конструктор. — Никто не простит вам этого бездушья. Вы не имеете права меня задерживать, я добьюсь своего через прокурора!
Что ж, приходится выслушивать обвинения и угрозы, однако интересы дела не позволяют ни сорваться, ни поступиться хоть в чем-то.
Броня взволнована, никак не может успокоиться:
— Это же обыватель, вредный для нашей жизни человек. И вот таких надо воспитывать?! Мне с учениками проще, я могу постепенно отшлифовывать характер будущего гражданина. А тут… Откуда у тебя столько терпения, да еще вежливо так попрощалась! Впрочем, у тебя это с детства — помню, как-то ты влезла в бочку с водой, а там битая бутылка. Ногу порезала до кости, кровь ручьем, но не пискнула, только просила Веру Александровну не расстраиваться.
Я хорошо помню этот случай, как же не помнить! Вера Александровна отругала за то, что сразу не сказала о порезе, а потом заговорила о воле и упрямстве. Те слова врезались в память на всю жизнь.
«Волю, ребята, надо в себе вырабатывать. Она помогает человеку достичь цели. Вот видите, Леня хочет рисовать, стать таким же мастером, как дядя Матюша. Это его цель. Он часто отпрашивается с прогулок, которые очень любит, иногда встает пораньше, хотя ему спать хочется. Порой ему ох как трудно, но он не бросает начатого, продолжает работать, — вырабатывает волю и многого уже достиг. А Илюша упрямится и думает, что это хорошо. Во время дежурства не делает того, что нужно, отговаривается: «не могу» или «не хочу». И ведь тоже преодолевает трудности, терпит наказания, но не для красивой цели. У него нет воли, одно упрямство…»
Вера Александровна всегда и всюду старалась научить нас преодолевать трудности. И этим закалять волю в достижении цели. То была, как поняли мы потом, кропотливая, не знающая передышек работа.
Прием закончился, в кабинете никого, кроме нас, нет, и мы вспоминаем и вспоминаем былые годы, возвращаемся в нелегкое, но такое родное прошлое.
И снова о нашей маме…
— Смотрю на Кирилла, на тебя и диву даюсь, — как много в вас сохранилось и, я бы сказала, еще больше развилось — принципов жизни, привитых Верой Александровной. Любить труд, умение не останавливаться на полпути — доводить начатое дело до конца — везде и во всем, бороться, не отступать перед трудностями. Чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что характер человека — не врожденное качество, он вырабатывается средой. И какое счастье иметь на своем жизненном пути таких добрых наставников, как наша Мама.
Я слушаю Броню и вижу ее с поднятыми вверх косичками и слышу: «Эх, тяжела ты шапка Мономаха». Тогда ей было не более двенадцати…
Броня, Броня… Она рассуждает о воле других, а между тем вся ее жизнь — пример стоической воли, пример непрерывного преодоления трудностей.
Сломанная в детстве нога, слабое здоровье. Никто не думал, что она будет полноценным ребенком. А Броня любила жизнь и не хотела отставать от других. Слабые легкие? Значит, надо их укрепить, и вот мы стоим под дождем «назло простуднику». Одна нога короче другой? Броня старается не хромать, хоть это нелегко, и нужно помнить о походке, об осанке ежеминутно, ежесекундно.
Броня не выговаривала букв ж, ч, ш, щ. И опять не сдавалась, каждую свободную минуту сидела с зеркальцем в руках, следила за положением языка и упражнялась в произношении этих букв.
— Берите пример с Брониславы, — говорила. Вера Александровна. — Видите, какая она у нас стройная девочка и как хорошо декламирует… а ведь всего этого она достигла желанием, трудом — волю выработала в себе.
Видимо, вырабатывая в себе волевые качества, человек перестает их замечать как работу над собой, потому что они становятся его сутью, его характером.
